Жизнь зовет: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Но вслед за такой тишью и благодатью наплывал туман, все четко очерченное мутнело, уплывало куда-то. В работу механизма, составлявшего его собственное «я» и то, с чем и с кем оно соприкасалось, вступало сердце — до того не учтенная разумом сила. И нарисованные воображением традиционные истины сминались, жухли, опаленные страстью сердечного огня. Все заранее продуманные действия развивались неожиданно по-иному. Сердце вносило свои коррективы в проложенный умом маршрут.

Смолчи он тогда о зерне, о Яшиных «хлебных» деньгах… не было бы и драки… и вот этой камеры бы не знал… А не стерпел. Не мог иначе… Да… Да, не мог! Хоть старался не вмешиваться, раз другие решили помалкивать… И Лида ведь не разберется.

«А стыдно, надо думать, инженеру в хулиганы попадать», — вдруг прозвучало в ушах, и словно наяву перед собой Петр увидел злые сощуренные глаза старшины.

«Хулиган… это же я… Здесь, в камере, под замком… А эти другие там смеются поди…»

Он крутился по тесной камере, снова и снова переживая все подробности пирушки… «Зачем было Андрею говорить? Мотыльку этому? Есть же завком… партбюро… дирекция. — Петр подошел к окну, задумался: — А вдруг мне не поверили б… Я человек тут новый… а он столько лет работает… Кляузником бы еще стал… Не очень-то хочется… перед коллективом!..

Коллектив! Вспомнились парни из его бригады, Захарыч и Володька… Совместная работа над направляющей спиралью. Эта спираль властно завладела сознанием Петра. Она не оставляла его ни днем, ни ночью, ни в цехе, ни дома… уже две недели как преследует его всюду… И вот сейчас, здесь, в камере, пришли те же мысли… «Да. Именно так. Раскаленный прут стали послушно скользит в направляющей спирали. А если этот прут нагреть еще… если его расплавить… Если пустить поток жидкой стали в трубу, то она, проходя по ней и остывая, примет форму поперечного сечения этой трубы. Сразу из печи, проходя через специальную установку, сталь будет выдаваться в заданном профиле».

И снова в воображении Петра сталь начинает родниться с водой. Ее, сталь, можно сделать послушной. И не нужно больших усилий при прокате, если жидкую, чуть охладив, прямо из мартена вогнать ее в калибры прокатного стана…

Он подскочил к двери, дернул маленькое окошечко, врезанное в нее, обратился к сержанту:

— Слушайте…

Сержант властно прикрыл оконце.

— Ишь! Опохмелиться захотел!

— Да нет же, нет! Бумаги мне… и карандаш…

— Бумаги… — усмехнулся сержант. — Письма покаянные писать…

— Вот-вот письма, — согласился Петр. — Ну дайте мне бумаги, прошу вас.

С бешеной торопливостью он прикидывал уже в уме колонки цифр, формул, набрасывая эскизы.

Петр не заметил, как пролетел день. Потом наступил другой, третий. И когда вдруг сержант открыл двери и махнул ему рукой: «А ну, пойдем», Петр даже как бы огорчился.

— Зачем, — спросил он, нехотя отрываясь от тетради, куда вносил необходимые ему записи.

…Было двенадцать часов дня, когда Петр поднимался по лестнице к себе в квартиру. Пришедшая на перерыв Лидочка, открыла ему дверь, посмотрела на его небритое лицо, костюм, глазами ощупывая грязный, мятый воротничок, вымолвила:

— В таком виде я бы постеснялась явиться в дом.

— Лидушка… — начал было виновато Петр.

— Оставь шутовский тон. И забудь «Лидушка».

Глаза Лидочки смотрели враждебно. И оправдываться сейчас было бесполезно.

Она вскоре ушла. Вечером снова застучали в коридоре каблучки, потом она снова ушла.

Поздно ночью за окном забарабанил дождь. Лидочка вернулась домой промокшая, грустная и сразу юркнула а постель.

А Петр все сидел и сидел за своим столом, превращая беглые штрихи, нанесенные в камере, в стройные, гармонически связанные между собою узлы новой машины.

Но вот, с трудом разогнув затекшую спину, он подошел к окну. Еще взметывались порой на горных пиках водяные смерчи, мчались, неистово кружась, на город, осыпая улицы шумным потоком капель. Но небо уже светлело. Уползали к горизонту, за горную цепь, низкие тучи. Выплывали звезды. Над Чугун-горой появилась луна, заливая скалистые пики холодным серебристым светом.

Петр долго не отходил от окна, бездумно оглядывая притихшую ночную улицу. Где-то, совсем недалеко, были слышны два голоса, слитые в протяжную, немного печальную песню. Мужской, совсем еще молодой, неокрепший, тянул на низких нотах. Но, видимо, не под силу было певцу, и временами, особенно в припеве, неуверенный баритон вдруг срывался на мальчишеский дискант. А девушка вторила ему просто, от души, и эта простота невидимой певуньи умилила Петра.

«Она умнее, чем он, проще», — подумалось почему-то.

Песня смолкла. Петр постоял еще, в надежде послушать другую песню, но парень с девушкой больше не пели.

Вздохнув, отошел от окна, взял с постели подушку и лег на диван так, в чем был, не раздеваясь.