Ultraviolence (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Джин Намджуна избегает и этому есть причина. Эта причина зародилась в животе омеги, и ей уже пять недель. Джин прислоняется лбом к только что закрывшейся за альфой двери и горько рыдает. К своему врачу омега пошел сразу после ужина у Намджуна. Семейный врач, несмотря на мольбу омеги, сразу же доложил новость о его беременности семье, и завтра омега идет с папой на аборт. Все эти дни Джин живет словно в аду. Постоянные скандалы с родителями, бессонные ночи и большая часть дня, проведенная в обнимку с унитазом — это нормальное расписание на день. Джин утирает слезы и спускается вниз к ожидающему в машине папе.

— Только что этот урод покинул здание, — Кенсу, папа Джина заводит автомобиль и выруливает на дорогу. — Он с тобой говорил? Ты что-то ему сказал?

— Нет, можешь быть спокоен. Ничего, кроме того, что я якобы не люблю его, — подавленно говорит Джин.

— Ты и не любишь! — зло выпаливает Кенсу. — Ты просто вбил это себе в голову. Нет никакой любви, она и не нужна тебе. Я думал, что ты понял это еще лет десять назад, видимо, я ошибался. Ты такой же глупый и доверчивый омега, каким и был.

— Я люблю его, — чуть не плачет Джин. — Очень люблю.

— Замолчи! Слышать этого бреда не хочу! Он головорез, у него грязная кровь, он вообще тебе не пара, не будь ты даже прислужником Совета! Ты позоришь свою семью и наше имя. У тебя есть долг, и он превыше всего, ты сам подписался под этим, так что будь добр нести свой крест до конца. Завтра мы избавимся от его отродья, и всё будет по-прежнему, просто отныне отец установит за тобой слежку, мы, видимо, рано решили, что ты поумнел и вырос.

— Папа, пожалуйста, не говори так. Я знаю про долг и уважаю свою семью, но я не хочу убивать ребенка, это мой ребенок. Я даже подумал, что могу взять длительный отпуск и улететь в другую страну, родить его там, никто ничего не узнает, и Намджун тоже. Обещаю, он никогда не узнает, что у него есть сын, просто позвольте мне родить этого ребенка. Намджуну не стать моим, но я хотя бы буду знать, что у меня от него есть ребёнок. Умоляю, — Джин снова рыдает, размазывает слезы по щекам и с мольбой смотрит на омегу.

— Что за чушь ты несешь? — взрывается Кенсу. — И слышать про это не хочу. Не смей начинать такой разговор при отце, — омега въезжает во двор особняка и паркует машину. — Поднимайся наверх и ложись пораньше, завтра мы решим твою проблему и больше об этом вспоминать не будем.

Джин выходит из машины, но в дом не идет. Он инстинктивно тянется ладонью к плоскому животу и, продолжая глотать свои слезы, смотрит на идущего в их сторону отца.

— Не устраивай истерик, — шипит подошедший Кенсу. — У отца больное сердце, не доводи его.

— Но я не могу так, я не могу сделать то, на чём вы настаиваете, — переходит на крик омега.

У Джина истерика. Мысль, что через какие-то несколько часов он ляжет на операционный стол и лишится этой только что зародившийся жизни, кромсает омегу изнутри.

Он уже любит этого ребенка не меньше, чем его отца. Джин все понимает и знает, но все доводы и принципы меркнут, стоит подумать о крохотных пальчиках, которых ему не суждено увидеть.

— Умоляю, прошу, позвольте мне родить его, — Джин подбегает к отцу. — Не убивайте моего ребёнка, я смогу его вырастить в тайне, столько бет усыновляют детей, мы придумаем легенду. Дайте ему шанс, молю.

— Как тебе не стыдно! — отец отталкивает подлетевшего к нему Кенсу и становится напротив сына. — Ты спутался с самым ужасным человеком страны, переспал с ним, залетел от него! Вне брака, позволь заметить! Прекрасно зная, что тебе всего этого нельзя, а сейчас ты просишь нас помочь оставить тебе этого ублюдка! Будь проклят тот день, когда у меня родился сын-омега! Ты позор этой семьи, и сейчас вместо того, чтобы помочь нам эту ситуацию исправить, ты хочешь выносить сына того, против кого борется наше семейство! Ты омерзителен!

— Это вы омерзительны! — не сдерживается Джин и получает звонкую пощечину, от которой звенит в ушах и кровь наполняет полость рта. Джин зло смотрит на отца, поднявшего на него руку и, обойдя родителей, идет к дому.

— Так не пойдет, у него явно помутнел рассудок, — тяжело вздыхает альфа.

— Завтра это всё закончится, не принимай близко к сердцу, — Кенсу ободряюще поглаживает мужа по спине.

— Боюсь, добровольно он на это не пойдет.

— Значит, придется прибегнуть к другим методам, а теперь пошли в дом.

Джин лежит на постели свернувшись в позу зародыша и, не моргая, смотрит в одну точку на стене. Щека болит и ноет, противный вкус железа во рту никак не уходит, но это всё мелочи по сравнению с той мясорубкой, которая творится у омеги внутри. Слова родителей и их отношение к его ребёнку бьют похлеще пресловутых 220 вольт. Джин воет в подушку, вонзает ногти в ладонь, надеясь физической болью унять душевную, но не выходит. Он совсем один, брошенный на произвол своей же семьёй, и выхода нигде не видно. Куда ни смотрит омега, там моментально вырастает стена, и сколько бы Джин об нее не бился — не пробить. Безнадёжностью пахнет всё вокруг, ее запах пробрался под кожу, и Джину с ней не справиться, одному не выбраться. Он надеялся, что родители его план одобрят, думал, что сможет пойти на такое, но они оба оказались против, они даже слушать не стали. Джин присаживается на постели и, сплюнув скопившуюся во рту кровь прямо на пол, решает всё-таки воспользоваться последним вариантом. Другого выхода нет. Когда все уснут — омега сбежит. Он пару дней назад уже собрал рюкзак с документами и деньгами, они ждут его в его квартире. Джин выскользнет из особняка, ставшего тюрьмой, и улетит в первую же страну, в которую достанет билет. Омега сползает с постели и идет в ванную умыться.

***

Намджун сидит в гостиной своего огромного особняка, стены которого сейчас зловеще нависают, где воздуха не хватает даже на одного, и крутит в руке бокал с коньяком. Ким уверен, что Джин лжет, знает, что тот что-то скрывает, но от «я не люблю тебя» — больно все равно. Альфа залпом допивает оставшийся коньяк, до скрежета сжимает зубы и отшвыривает бокал в стену. Наблюдает за разлетевшимися по сторонам осколками и встает на ноги. Под грудной клеткой скребется и чешется, словно сердце перемотали десятком ремней, усеянных шипами, они сжимаются вокруг и при каждом вздохе вонзаются всё глубже. Намджун и дышит только Джином. Странное, и главное резко поменявшееся поведение омеги, который не так давно сам пришел в его спальню и сам отдавался, ставит Кима в тупик. Альфа ненавидит чего-то не знать или не понимать, но сейчас он искренне не понимает. Он же ясно дал понять Джину, что давить на него и афишировать их отношения пока не будет, тогда почему омега его избегает, а главное почему лжет, пытаясь оттолкнуть от себя. Эти и миллион других мыслей проносятся в голове, давят на мозг, делают невозможным нормально функционировать. Ким должен выяснить, должен всё узнать.

Он тянется к мобильному и набирает своего доверенного человека.

— Ким Сокджин. Секретарь Совета. Установить круглосуточное наблюдение, начиная с этого момента, докладывать лично мне о всех его передвижениях.

***

Уже четыре утра. Джин сидит готовым на постели последние два часа. Омега последний раз окидывает комнату взглядом и, натянув на себя толстовку, выбирается в коридор. Тишина. Дом спит. Джин на цыпочках спускается на второй этаж и так же аккуратно пробирается в сторону запасного выхода. Омега уже протягивает руку к ручке двери, но повернуть ее не успевает. Вмиг комнату озаряет свет, и Джин слышит отцовское:

— Куда ты собрался?

Омега понимает, что попался, но, так и не обернувшись, толкает дверь и вылетает в сад, где уже в следующую секунду его ловит отцовская охрана и, втащив в гостиную, швыряет к его ногам. Папа уже тоже здесь, кутается в халат и прожигает сына взглядом, полным ненависти.

— Я хочу как лучше. Ты меня еще благодарить за это будешь, — говорит альфа и делает охране знак. Двое альф хватают омегу за руки и, подняв с пола, удерживают в железных тисках. Джин замечает блеснувший в руках Кенсу шприц и истошно кричит, но его крик обрывается сразу же, стоит папе вонзить иглу ему в плечо.