Ultraviolence (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Совет обещал пареньку защиту, и мы ей его обеспечивали все эти месяцы, но теперь он вне нашей юрисдикции и в руках Чонгука. А ты единственный человек в этом городе, к мнению которого он прислушивается. Мы знаем, что он убьет омегу, хотя он мог приказать пустить ему пулю в лоб прямо на Тайбэйе, но его привезли сюда, что говорит о том, что возможно, Чонгук пойдет на показную казнь, что еще больше пошатнет авторитет Совета. Теперь нам никто верить не будет, ни один свидетель не пойдет с нами на сотрудничество, если мы потеряем этого. Поэтому Совет просит твоей помощи, — говорит на одном дыхании бета.

Намджун встает из-за стола и проходит к мини-бару у окна, плескает на дно бокала виски, делает медленный глоток и возвращается к креслу, в котором сидит бета.

— Чон Чонгук — одинокий волк. Я его уважаю и отношусь к нему как к равному, именно поэтому вмешиваться в его дела не буду. Это его свидетель — он волен поступать с ним как хочет, а Совету стоило бы выполнять свои обещания и прятать свидетелей получше. Если это все, за чем ты пришел, то прошу покинуть мой кабинет, у меня много дел сегодня, — Ким смотрит на нахмуренное лицо беты и еле удерживается, чтобы не протянуть руку и не убрать с левой скулы выпавшую ресничку.

— Ты мог бы хотя бы попробовать, — Джин не кричит, не приказывает, не ссылается на правила, он будто просит и ставит Намджуна в тупик.

— Твоя работа передать им мой ответ, вот и иди, зачем тебе все это? Почему ты так настаиваешь? — не понимает Ким.

— Потому что мне жаль парня, — раздраженно отвечает Джин. — И не надо улыбаться. Он жертва, и я даже думать не хочу о том, что с ним сделает Чонгук, пока не пустит пулю в лоб.

— Поэтому езжай домой и молись, чтобы Чонгук его убил сегодня же, и не отнимай мое время. Если бы я был матерью Терезой, то первый Дом мне бы не принадлежал, — говорит, как режет, Намджун и своими словами сжигает последние надежды беты.

— Я передам Совету, что ты отказался от сотрудничества, — Джин встает на ноги и поправляет пиджак.

— Совершенно верно, — усмехается альфа и провожает бету до двери.

Стоит Джину скрыться за дверью, Намджун снова идет к бару и теперь уже наливает виски на два пальца. Альфа не понимает, почему после ухода беты осталось такое тяжелое послевкусие. Намджун не хочет отказывать ему, будто внутри альфы идет борьба, где одна сторона требует пойти на уступки и вызвать у Джина хоть улыбку, а вторая, которая сильнее и больше, требует не сходить с ума и сохранять хладнокровие. Ким залпом допивает виски и, схватив пиджак, выходит из кабинета.

***

Юнги перестали накачивать лекарствами и наркотой только после прибытия в страну. Мин проснулся к вечеру и долго не мог понять, где он, и какой вообще сегодня день. Благо, оказалось, что в комнате он не один. Омега пересохшими губами попросил у охраняющего его беты воды и жадно опустошил стакан с помощью самого же беты. Сам омега недееспособен — Юнги лежит на постели со связанными за спиной руками. Запястья ноют от вонзившейся в плоть веревки, а голова трещит.

***

Чонгук приезжает в свой офис только к десяти вечера. Припарковав свой любимый авентадор внизу, Чон отпускает охрану и идет к лифту. У альфы отличное настроение: несмотря на большие потери с так пока и не отвоеванного канала, Чонгук с утра заключил отличную сделку с колумбийцами и собирается завалить весь рынок новым товаром. Вдобавок к этому, еще вчера ему доложили, что свидетель пойман, но вчера у альфы времени не было, сегодня же вечером Чон с удовольствием отыграется на пареньке и заставит его сполна заплатить за ту сумму, которую Чон потерял и продолжает терять по его вине. Но это не самое главное. Главное, что Чонгук поставит Совет на колени. Покажет всем в этом городе, что Совет пора упразднить — они не способны держать свое слово, они даже должную защиту обеспечить не могут. Чонгук избавится от этой гнусной шайки стариканов, которые постоянно вставляют палки в колеса, и станет главным Домом страны. И пусть Совет считает, что парню из трущоб не место на верхах — осталась пара шагов, и он своего добьется. Он лично покончит с зазнавшимися стариками и покажет стране, кто тут главный.

Омега-свидетель будет не первым, но самым запоминающимся шагом в этой борьбе. Страна должна знать, что будет с теми, кто пойдет против Дома Чона и поверит Совету. Их мощь и сила в прошлом, сегодня здесь один Бог, и имя ему Чон Чонгук.

***

Royal Group — это не просто тридцатиэтажная высотка с собственным парком в центре города. Все махинации и основные сделки Чонгук проводит именно в этом здании, в своем огромном кабинете. Только приближенные к альфе люди знают, что помимо нескольких офисных этажей, роскошной квартиры на последнем этаже и сигарного клуба, тут же находится личная тюрьма Чона и помещение, где глава Дома казнит провинившихся. Именно поэтому, подниматься выше девятнадцатого этажа простым смертным запрещено.

Чонгук проходит в просторный кабинет на двадцать пятом этаже, стягивает с себя пиджак и расстегивает белоснежную рубашку на три пуговицы на груди. Потом он закатывает рукава рубашки до локтей, наполняет бокал любимым Гленливет (виски) 25-летней выдержки и проходит к дивану. Чонгук ждет. Он уже распорядился, чтобы к нему привели паренька. Альфа, словно выжидающий добычу зверь, медленно попивает виски, смакует вкус на языке и предвкушает веселую ночь.

Юнги тащат двое альф куда-то по узким коридорам. Омегу буквально волочат по полу и пихают в лифт. Из того, что успел разглядеть Юнги в окнах в коридоре — они находятся где-то наверху, потому что кроме черного неба Мин так ничего и не увидел. Лифт останавливается на нужном этаже, и альфы, минуя небольшую комнатку, похожую на приемную, подводят омегу к дубовой двери. Один из альф стучится и, видимо, получив разрешение, подталкивает Мина вперед. Из-за приглушенного света в коридорах Юнги несколько секунд пытается привыкнуть к яркому освещению в комнате. Лучше бы не пытался. То, что предстало перед взором омеги, заставляет в узлы скручиваться внутренние органы. Легкие с противным звуком схлопываются, отказываясь принимать кислород, и Юнги кажется, еще пара секунд, и если он не глотнет воздуха, то точно рухнет на пол без сознания. Мина больно толкают в лопатки, заставляя остановиться в пяти шагах от прожигающего его взглядом главы второго Дома.

Чонгук вертит в руке бокал, на дне которого янтарного цвета жидкости всего на глоток, не скрывая усмешки на дне зрачков, скользит по омеге взглядом и взмахом руки отпускает охрану. В огромном кабинете альфы их двое. Один — хозяин положения, сильный и уверенный в себе альфа с черными, как смоль, волосами и не уступающими им по цвету глазами. Он продолжает нагло рассматривать парня перед собой и усмехается, когда омега неосознанно делает шаг назад. Второй — потерянный, едва ли дышащий и уже уверенный в том, что из этого кабинета живым не выйдет, омега. У него такие же оранжево-красные волосы, тонкие запястья и испуганные глаза. Чонгук помнит это тело на ощупь. Альфа его одной рукой может обхватить. Омега нереальный будто, совсем прозрачный, спасибо последним суткам в заточении. Но даже эти темные круги под глазами и вымотанный вид его внешность не портят.

Юнги знает, что все кончено — альфа доделает то, что начал еще в казино. И вроде пора бы принять эту мысль и смириться, но умирать не хочется от слова совсем. Юнги даже до двадцати не дожил, и ему обидно. Может, именно эта обида на судьбу и на высшие силы и придает ему смелости, потому что больше ее объяснить нечем.

— Поздравляю, твои шавки хорошо потрудились, — Мин вкладывает все свои усилия, чтобы голос не дрожал. Пусть он и умрет сегодня ночью — лицо терять не станет.

Ядовитая улыбка трогает губы альфы, он ставит бокал на столик рядом и медленно поднимается на ноги. Юнги отшатывается назад, неосознанно смотрит на дверь и даже делает к ней шаг.

— Знаешь, сколько проблем ты мне доставил? — у Мина кожу стягивает от этого голоса. Кажется, еще немного, и он будет слышать, как она трескается и расходится по швам.

Чонгук подходит ближе и замирает в двух шагах.

— Может, ты бы сперва стрелять научился, — Юнги уже плевать, он слетел с тормозов. Он приговорен к смерти, и терять больше нечего. Вот оно значит, как бывает, когда предел, когда ты стоишь у линии — один шаг и все закончится. Это вставляет покруче «ангельской пыли».

— Я смотрю, у тебя длинный язык, — хищно скалится Чонгук. Альфа в душе искренне наслаждается смелостью омеги. Хочется, чтобы он еще говорил. Его голос бархатный, будто идет из самой груди, а еще омега немного шепелявит, что даже мило. Чон ловит себя на мысли, что его голос ласкает слух. — Не боишься, что я тебе его отрежу?

Чонгук, как гепард, загнавший в угол добычу, стоит напротив, следит за каждым движением и чуть ли не облизывается в предвкушении того, как польется в горло теплая кровь, стоит прокусить эту тонкую шею.

— Уже не боюсь, — Юнги взгляда не отводит, но не позволяет черной бездне в глазах напротив утянуть за собой. — Я прекрасно знаю, зачем я здесь. Можешь не тянуть.

Юнги вообще начинает казаться, что его язык зажил отдельной жизнью. Что бы сейчас ни говорил омега — это ложь. Он боится. До сгибающихся коленей, до дрожащих пальцев боится. Но если умирать, то с высоко поднятой головой. Мин ловит себя на мысли, что его даже сейчас, стоя напротив своего палача, греет мысль, что убытки были, что Чонгуку пришлось что-то потерять. Значит, жертва была не совсем напрасной. Альфа на его слова только усмехается, резко идет к столу и достает с полки пистолет. Мин, как завороженный, следит за парнем, и стоит черному корпусу блеснуть в его руках, то плюнув на гордость и на все свои принципы, срывается к двери. Чонгук ловит омегу прямо у двери, сильно бьет лбом о дубовое покрытие и разворачивает к себе. Юнги с трудом фокусирует взгляд на лице альфы, снова пытается вырваться, но у Чонгука железная хватка, Мин уверен — его тело уже наливается синяками под стальными тисками.