Юнги не поднимается в квартиру, сразу набирает Хосока и, узнав, что тот закончил смену в кофейне, едет с ним на встречу.
— Куда пойдем? — парни стоят на тротуаре у машины Мина.
— К врачу.
— Не понял.
— Есть знакомый врач? Мне плохо эти дни, а еще меня Ян напугал. Ну, тот доктор, помнишь? Короче, мне надо узнать, что со мной.
— Понял. Но давай начнем с легкого. Купим тебе тесты, а к врачу пойдем потом, если тесты будут отрицательны.
— Конечно будут отрицательны! — срывается Юнги.
— Спокойно, — смеется Хоуп. — Топай за мной.
Юнги покупает сразу три теста и, зайдя в ближайшую кофейню, идет в туалет. Хосок остается сторожить снаружи кабинки. Подозрительно тихо и долго. Хоуп не выдерживает:
— Ну что там?
— Две.
— Блять. Ладно, не паникуй — это может быть ошибка. Сделаешь с утра пораньше оставшиеся, и точно будем знать. Это глюк. Точно глюк. А теперь открой дверь.
— Нет.
— Что нет?
Тишина.
— Юнги, открой, ну!
Тишина.
Хосок прикладывает лоб к двери и продолжает просить:
— Ну же, позволь мне войти, или сам выйди.
Хосок отчетливо слышит всхлипы из кабинки, и кажется, ещё немного, он сам расплачется.
— Если ты не откроешь, я врублю пожарную сигнализацию, и тебя оттуда все равно выкурят.
Дверца щелкает, и Хоуп сразу влетает в кабинку. Юнги сидит на полу, сжав в руке тест, и плачет.
— Ну же, маленький, еще рано плакать, мы сделаем тест с утра и будем точно знать. — Хосок присаживается на пол рядом и кладет голову на коленки Мина, пытаясь заглянуть ему в лицо.
— Меня тошнит, все время плохо, я предохраняться начал только после изнасилования, и то было пару раз, когда я не успевал и забывал, — омега размазывает слезы по лицу и продолжает рыдать. — Как так, почему так, почему со мной? — Юнги поднимает покрасневшие глаза на друга, и отчаянье в его взгляде подкашивает Хоупа. Он прислоняется к стенке и лихорадочно ищет в голове, как бы поддержать Мина, как бы успокоить. Выходит с трудом.
— Даже если так, даже если ты и вправду залетел, что здесь плохого? Ты такой красивый, этот твой альфа хоть и псих, но тоже красивый, ты родишь чудесного малыша. А прикинь, ты родишь альфу? Он вырастет и надерет задницу своему отцу за тебя. Не, ну почему бы и нет? — смеется Хоуп, но смех выходит слишком наигранным.
— Я никого не рожу. Я не буду. Мне нельзя.
— Почему? Потому что это именно его ребенок? Так в чем ребенок-то виноват? Он же беззащитное существо, плюс, первый аборт подорвет твое здоровье, и ты можешь вообще потом никогда не родить.
— Лучше так, — Юнги всхлипывает, пытается наглотаться воздуха, но не выходит. Кислород застревает на уровне горла и дальше проходить отказывается.
— Он будет таким же, как я. Он всю жизнь будет носить клеймо отродья шлюхи, — Юнги срывается на громкие рыданья. — Куда бы он ни пошел, он будет слышать в спину «шлюха». Ты понимаешь это? Нет, не понимаешь. Никто не понимает.
Мин продолжает рыдать, а Хосок, притянув к себе подрагивающего парня, крепко обнимает.