— Но ведь Галаард не такой маг! — возразила со всем отчаянием человека, осознавшего, что его любовь была невозможна и обречена с самого начала. — У него источник силы совсем в другой! Почему же тогда я действую разрушительно и на него тоже?
— Не важно, какой источник, Ири. Не важно, кто и откуда черпает свою силу. Суть в том, кто какому миру принадлежит. И наши маги, и Хранитель — дети Ку-Ай-Дэри. А ты — ребенок мира-антипода. Удивительно, что при такой несовместимости у вас с первого же раза получился ребенок. Но, видимо, в биологическом плане различий не существует. А вот в плане энергий… Дочь дракона ты смогла выносить лишь потому, что до пяти лет у них сила спит. Фактически она была самым обычным ребенком, немагом. С ее отцом всё было иначе. Но теперь ты понимаешь природу гнева и внезапной ненависти Солнечного Дракона после вашей совместной ночи. Здоровье Хранителя Ку-Ай-Дэри — проблема планетарного масштаба. Для него лишиться своей силы — оставить мир без защиты, подвернуть его угрозе гибели.
— Он решил, что меня подослали чужие маги, — осенило меня. — Чтобы соблазнила и лишила сил…
А ведь поначалу я убедила дракона, что способ моего появления для вражеского агента не логичен и не имеет смысла. Если, конечно, злоумышленники действовали по плану, озвученному самим драконом. Но с новыми данными, где случайная девушка оказалась смертельно опасной единицей, дракон решил эту задачу иначе, и в его глазах пазл сложился совсем в другую картину. Невинная жертва обстоятельств превратилась в коварную диверсантку, а так внезапно вспыхнувшая любовь осыпалась черным пеплом отвращения.
— Теперь, когда мы разобрались с твоим прошлым, следует подумать о настоящем и будущем, — сказал вдруг Икарт, меняя тему. — Об Алисте. Ты не можешь прятать ее вечно, Ири. И дело даже не в том, что ее сила дракона рано или поздно выдаст ее с головой. Наш мир нуждается в ней. После Галаарда именно Алиста — надежда нашего мира на дальнейшее существование.
Я хотела возмутиться. Заявить, что никому не отдам своего ребенка. Что пусть дракон идет лесом со своими намерениями отобрать наследницу его силы, а мир — катится ко всем чертям. Но не успела.
Дом наполнила переливчатая трель электрического звонка, установленного на ворота.
Мы с Икартом переглянулись. Сердце едва не пропустило удар, сжимаясь в предчувствии беды.
Этим вечером мы в гости никого не ждали. Как, впрочем, и в любые другие вечера.
Икарт соскочил со своего места и бросился в холл, где у нас имелся простенький аналог аудиодомофона. Я встрепенулась и побежала следом. Дядюшка нажал кнопку включения связи.
Раздался трескучий, искаженный несовершенным прибором мужской зычный голос.
— По поручению Солнечного Дракона, Хранителя Ку-Ай-Дэри Галаарда, немедленно откройте ворота!
Глава одиннадцатая
— Спокойно! — одними губами произнес Икарт, видя мое состояние.
Какое спокойно? Я потихонечку сползала по стене, готовая вот-вот распроститься с сознанием от переживаемого ужаса и отчаяния.
Он все-таки пришел за Алиной!
Нашел ее и хочет забрать себе!
— Я открою, — сказал дядюшка в переговорное устройство «домофона», с тревогой поглядывая на меня. — Но попрошу вас воздержаться от применения какой-либо магии. Вы ведь знаете, чей это дом?
— Открывайте, мы обещаем не навредить уважаемому Икарту Кеттэльбрахту, — заверил сквозь трещание аппарата связи посланец Галаарда.
— Тогда подождите, я выйду к воротам, — сказал дядюшка и дал отбой.
Затем посмотрел на меня виновато.
— Я не могу их не впустить, — вздохнул он. — Сама понимаешь.
Я понимала. Гонцы короля и посланники Хранителя примерно одного уровня. Ослушаться и тех и других чревато для дальнейшей свободы не желающего обременяться кандалами и решетками гражданина Ку-Ай-Дэри. С той лишь разницей, что Дракон своей властью не злоупотребляет и пользуется чаще всего лишь для дел, касающихся защиты Великого Мира.
Или, например, для поиска истинного наследника силы Хранителей.
Первый порыв — схватить дочь в охапку и бежать — я подавила. Знала, из этой затеи ничего не выйдет. Солнечный Дракон отыщет нас повсюду. С его способностью находить кого угодно где угодно любая попытка спрятаться заведомо бесполезна.
— Я пойду с тобой, — произнесла я, собирая стремительно улетучивающиеся силы и решимость в цельнометаллический кулак воли.
— Уверена? — обоснованно усомнился Икарт.
— Конечно! Речь о моем ребенке. Если эта крылатая ящерица имеет на нее виды, я выбью их из него вместе с зубами. Если он там, у ворот, я собираюсь поговорить с ним лично и объяснить, в чем он не прав и насколько сильно опоздал. А то смотрите-ка, спохватился! И пусть только пробует опять заикнуться о казни!
С улицы мне приходилось открывать и закрывать ворота вручную, а из дома это можно было сделать с помощью созданной дядюшкой автоматики. Икарт вполне мог послать соответствующий сигнал с пульта управления на ворота и запустить посланника, а с ним и всех сопровождающих лиц на территорию усадьбы, но делать этого не собирался. Тем и хороша его репутация страдающего от невозможности пользоваться магией человека, что можно было притвориться, будто других способов отворять проход для гостей, кроме как личным присутствием и ручками, в нашем распоряжении не существует. И хотя дядюшка не делал великой тайны из своих изобретений — напротив, государство охотно заваливало его заказами на новые механизмы, которые затем у других мастеров доводили до рабочего состояния различными артефактами — Икарт всё же предпочел выйти к неприятным посетителям сам, чем позволить им проникнуть в свои владения.
До ворот мы добрались на машине. Поняли, что оба переволновались настолько, что пройти разделяющий дом и парадную границу усадьбы километровый путь просто не в состоянии. К тому же, не стоило заставлять посланца Хранителя ждать.