Путешествие в пушкинский Петербург: читать начало книги онлайн

Вывозили через столичный порт все, что издавна составляло предметы русского экспорта, – «товары в первоначальном виде, рукоделию служащие», то есть сырье: лес, сало, лен, пеньку, щетину, шерсть, а также рожь, пшеницу, уральское железо, некоторые изделия из волокна и кожи. Ввозили «колониальные товары» – кофе, чай, сахар, экзотические фрукты, в немалом количестве высокосортные виноградные вина, дорогие ткани, редкие сорта древесины и на огромные суммы предметы роскоши —

Товарооборот Петербургского порта увеличивался из года в год. Если в 1816–1820 годах он выражался по вывозу в сумме 93,5 миллиона рублей ассигнациями и по ввозу в сумме 114,5 миллиона рублей, то в 1831–1835 годах эти суммы выросли до 106,5 миллиона рублей по вывозу и 222,5 миллиона рублей по ввозу.

Русский торговый флот, приписанный к Петербургскому порту, был невелик. В целях его увеличения правительство поощряло создание акционерных обществ для эксплуатации пароходов, даровало им различные привилегии. Так, образованное в 1830 году «Общество акционеров для учреждения постоянного сообщения между Санкт-Петербургом и Любеком посредством пароходов» получило исключительные привилегии на перевозку грузов и пассажиров в гавани и из гаваней Балтийского моря к югу от 55° северной широты. Общество владело большими пароходами.

До середины XIX века порт находился на Стрелке Васильевского острова, в самом сердце столицы. Лес мачт с пестрыми флагами был виден из разных частей города.

Многочисленные сооружения порта занимали обширную территорию. Причальные линии располагались со стороны Малой Невы.

В начале века архитектор А. Д. Захаров создал проект благоустройства территории порта. В 1805–1810 годах было воздвигнуто новое здание Биржи с двумя ростральными колоннами – маяками. Во второй половине 1820-х – начале 1830-х годов на месте старых, сильно пострадавших от наводнений складов построили новые каменные пакгаузы, защищенные от затоплений. Размеры их были весьма значительны – только верхний этаж одного из них вмещал 300 тысяч пудов сахара. Пакгаузы располагались симметрично к югу и к северу от Биржи по набережным Большой и Малой Невы. Рядом с северным пакгаузом поднялось парадное трехэтажное здание Таможни с белоколонным портиком и башней (архитектор И. Ф. Лукини). У самой оконечности Стрелки, где в XVIII веке стоял «илюминационный театр» и в дни торжеств жгли фейерверки и устраивали иллюминации, был разбит сквер, привлекавший в весеннее и летнее время немало гуляющей публики.

Во всем городе не было места более людного и шумного, чем порт. Разноязыкая речь доносилась с кораблей. Перекликались рабочие, переносившие на плечах или с грохотом катившие на тачках огромные тюки, мешки, ящики. Рабочих было множество – главным образом из приходивших на заработки в столицу оброчных крестьян. Купцы и маклеры делились коммерческими новостями. Иностранные матросы и шкиперы громко предлагали всякого рода диковинные товары – «богатства всех поясов земли». Множество зевак толпилось вокруг них.

Здесь можно было купить шелка и алмазы, устрицы и апельсины, попугая и обезьянку, ньюфаундлендскую собаку и шотландского пони, даже вывезенного из Константинополя арапчонка… «Это страна коммерции, торговых оборотов, прибежище иностранцев, негоциантов и спекулянтов», – восклицал петербуржец. Оживленная торговля шла в Старом и Новобиржевом гостиных дворах, особенно в ларях и лавках, построенных на площади перед зданием Биржи. Их было больше 250. Здесь петербуржцы могли полакомиться редкими заморскими кушаньями. П. А. Вяземский 12 мая 1828 года писал жене: «Вчера ездили мы с Карамзиными Невою на Биржу есть устрицы и слушать тысячи птиц, которые в клетках расставлены на несколько этажей… То-то было бы тебе объедение на Бирже: устрицы, сыры, разные сласти».

Величественное, монументальное здание Биржи в духе античных храмов, окруженное мощной колоннадой, украшенное на фронтонах скульптурами Нептуна, Навигации и Меркурия, символизировало экономическую мощь Российской империи. Это был центр всей оживленной коммерческой деятельности портового города. В огромном светлом зале, занимавшем центральную часть здания, купцы, русские и иностранные, спорили, торговались, заключали сделки и подписывали контракты на многие миллионы рублей, марок, франков, фунтов стерлингов.

Биржа, как определял ее устав, изданный в 1832 году, «есть собрание принадлежащих к торговому сословию лиц, которые собираются в одном известном месте для удобности взаимных сношений и сделок по всем оборотам торговли и промышленности». Петербургское купечество собиралось в огромном зале Биржи ежедневно, кроме воскресенья и больших праздников, с 3 до 6 часов пополудни. Два дня недели – вторник и четверг, – накануне отправления заграничной почты, назывались курсовыми, и в эти дни объявлялись новые курсы ценных бумаг. Раз в год (биржевой год начинался 1 мая, с началом навигации) созывалось общее собрание биржевого купечества, которое выбирало Биржевой комитет. В обязанности комитета, председателем которого был городской голова, входило следить за «благочинием» собраний, не допускать незаконных маклерских сделок, выступать посредником в спорах, ограждать купцов «от неудовольствий и обид».

Заключать биржевые сделки разрешалось купцам первой и второй гильдии, как русским, так и иностранным, заводчикам, фабрикантам. «Иностранные гости» – лица, занимавшиеся оптовой торговлей и «принявшие временное подданство в приморских портовых городах», – также пользовались правом заключать биржевые сделки и вести торг, но с ограничениями.

В заключении сделок большую роль играли биржевые маклеры – ловкие, пронырливые дельцы, владевшие иностранными языками, хорошо осведомленные в биржевой конъюнктуре и всегда готовые прийти на помощь своим клиентам, конечно не без существенной для себя выгоды (они работали на процентах). Выгода эта была столь значительна, что наряду с маклерами штатными, «утвержденными правительством по выбору и удостоверению купечества» в количестве ста человек, появлялись незаконные, самозванные, с которыми властям приходилось вести борьбу.

Важная роль в деятельности порта принадлежала Таможне. Недаром для нее, как и для Биржи, выстроили такое торжественно-величественное здание в непосредственной близости от причалов.

Таможенные узаконения были строгие. За нарушения их полагалось суровое наказание – крупный штраф и конфискация товара, а то и тюремное заключение. Согласно этим узаконениям корабельщик по приходе в гавань обязан был «в 24 часа, считая, как бросит якорь, выключая бури, явиться лично в Таможню и по представленным коносаментам (грузовым росписям) написать о своем грузе декларацию в дубликате. В ней означаются: имя корабля и корабельщика и какой нации; откуда пришел, в сколько дней, к кому адресован; сколько корабль его имеет ластов и на столько футов имеет в глубину; товары, груз корабля составляющие; число пассажиров; имена корабельных служителей и кто из них какой нации…». Декларация писалась корабельщиком на родном языке, на листе гербовой бумаги стоимостью 50 копеек.

Каждому входящему в порт судну корабельный смотритель устанавливал строго определенное место стоянки и место выгрузки товаров, предварительно самым тщательным образом проверив паспорта, карантинные виды и коносаменты. Затем он «опечатывал все люки, проходы и места, так, чтобы ничего вынуть нельзя было», и для присмотра ставил на корабль досмотрщика. Пока это не сделано и корабль не досмотрен, никто не должен был на него входить и что-либо сносить с корабля.

Таможенные пошлины были весьма значительные и приносили казне ежегодно десятки миллионов рублей дохода. Однако правительство в целях расширения внешнеторговых связей время от времени их снижало. 26 марта 1830 года был издан «высочайший указ», по которому снижались пошлины на ввоз многих товаров. «Меры сии, – говорилось в указе, – будут иметь благодетельное влияние на ход нашей промышленности, возрождая соревнование в русских фабрикантах и прекращая всякие монополии».

Вся деятельность столичного порта, с Биржей и Таможней, находилась под контролем Министерства финансов, во главе которого с 1822 года в течение более двадцати лет стоял Е. Ф. Канкрин – один из самых образованных и деятельных сановников в тогдашнем правительстве. В составе министерства был специальный Департамент внешней торговли, помещавшийся в 1820-х годах на набережной Мойки, близ Синего моста, а позже в здании Главного штаба. Департамент имел четыре отделения: торговых внешних сношений, таможенное, судное и счетное. В обязанность его входил сбор сведений о конъюнктуре на мировом рынке, выяснение потребностей в русских товарах за границей и наблюдение за их транспортировкой и сбытом, а также за транспортировкой ввозимых в Россию товаров и их сбытом, утверждение торговых тарифов и уставов, борьба с контрабандой. Последней уделялось особое внимание.

Торгово-коммерческой деятельностью в Петербурге занимались не только отдельные купцы, но и акционерные общества и компании. Выше уже шла речь об «Обществе акционеров для учреждения постоянного сообщения между Санкт-Петербургом и Любеком посредством пароходов». Активную деятельность развернула созданная еще в 1799 году Российско-американская компания, имевшая целью освоение богатств русских владений на Аляске и вдоль западного побережья Северной Америки и установление торговых связей со странами Американского континента. Ей было предоставлено право на монопольную добычу пушнины.

Главным предметом хозяйственной деятельности компании была ловля «морских и земных зверей». Особенно прибыльным оказался промысел «морских котов» и «морских бобров» у Алеутских островов и в Беринговом проливе. За первые двадцать лет своего существования от промысла пушнины, моржовой кости, китового уса и прочего компанией было выручено 16 370 тысяч рублей. И если бы не бесхозяйственность и воровство чиновников, объем промысла и вырученная сумма могли бы быть значительно больше. За это время компания основала 15 поселений. Центром колонии был город Ново-Архангельск, где проживало 220 русских и 1000 туземцев. Всего в Русской Америке жили 350 русских – корабельных мастеров, чиновников, солдат, 250 креолов и 8500 индейцев, алеутов, эскимосов. Для промысла «морского зверя», для связи с метрополией, а также странами Северной и Южной Америки Российско-американская компания в разное время построила сама и приобрела 32 судна.

Деятельность компании содействовала развитию русско-американской торговли. В Петербурге американцы основали несколько крупных торговых фирм. Среди них особенно выделялись торговые дома Льюиса, Клеменца и Берса, Штиглица, Вильсона. В 1820 году из Петербургского порта вышло 66 принадлежавших им кораблей, а в следующем, 1821 году только Льюис отправил 25, и в его адрес прибыло 34 корабля – из Соединенных Штатов, Бразилии, Кубы, европейских стран – с грузом сахара, кофе, хлопка, красок. Главными предметами вывоза из Петербурга в Америку были полосовое железо, пенька, снасти, парусное полотно. Лишь объем английской торговли с Россией был больше американского.

Российско-американская компания сначала находилась в ведении Министерства внутренних дел, затем Министерства финансов. Возглавляло ее Главное управление, состоявшее из нескольких директоров. С 1820-х годов оно занимало просторный особняк на набережной Мойки, возле Синего моста.

Управляющим делами компании с 1824 года был К. Ф. Рылеев. Декабристы и передовая молодежь вообще проявляли к деятельности компании живой интерес. Декабрист Д. И. Завалишин, совершивший в 1822–1824 годах кругосветное плавание и побывавший в русских селениях Америки, предложил властям значительно расширить калифорнийский форт Росс. Как вспоминал другой декабрист, А. П. Беляев, они мечтали, «что это местечко, населившись, должно сделаться ядром русской свободы».

В 1828 году А. С. Грибоедов представил правительству проект Российской Закавказской компании, создание которой должно было способствовать экономическому развитию южных окраин империи. Однако царь не одобрил замыслов Грибоедова – смелые и обширные начинания, даже если они касались только торговли и промышленности, вызывали страх у Николая I и его окружения. Руководившие страной помещики и бюрократы боялись подорвать основы существовавшего в России крепостнического строя.

Тем не менее жизнь брала свое. Коммерческая деятельность разрасталась, и прежде всего в Петербурге. На страницах столичных газет регулярно публиковались «Коммерческие известия» – сообщения о размерах экспорта и импорта, «находящихся в движении» капиталах, «вексельный и денежный курсы». «Северная пчела» в первом же номере за 1830 год, например, сообщила «Правила о вкладах и ссудах в банковских установлениях». Издавались «Санкт-Петербургские коммерческие ведомости», «Коммерческая газета», «Журнал мануфактур и торговли». В 3-й книжке «Современника» Пушкин напечатал статью В. Золотницкого «Государственная внешняя торговля 1835 года». В столице не было еще частных банков, но действовали государственные банки, подведомственные Министерству финансов. Частный коммерческий кредит осуществлялся в виде кредита под векселя и ростовщических операций.

Государственных банков было три – Заемный, Ассигнационный и Коммерческий.

Государственный заемный банк вел свои операции в солидном собственном доме близ Банковского моста, на углу Большой Мещанской улицы и Конного переулка. Операции состояли из приемов вкладов из расчета 4 процента годовых и выдачи займов под залог имений, фабрик, горно-заводских предприятий, каменных домов (минимальный размер ссуды составлял 5000 рублей на три срока – 15, 26 и 37 лет, в течение которых заемщик должен был внести занятый капитал с соответствующими процентами). В 1837 году сумма всех операций банка составляла 2 448 156 рублей серебром.

Государственный ассигнационный банк, занимавший великолепное здание, построенное Д. Кваренги на Большой Садовой, выпускал ассигнации и обменивал их на медную монету. В его ведении находилась Экспедиция заготовления государственных бумаг, владевшая собственным домом на Фонтанке, близ Египетского цепного моста.

Государственный коммерческий банк, помещавшийся на Екатерининском канале, близ Невского проспекта, отличался тем, что в правление его, кроме правительственных чиновников, входили представители петербургского купечества. Он главным образом и призван был содействовать развитию промышленности и торговли, особенно внешней – «поддерживать русских купцов, торгующих при С.-Петербургском порте». Но его деятельность не была особенно значительной. Операции включали прием вкладов из 4 процентов годовых и выдачу ссуд.

Ростовщиков в Петербурге было много – из купцов, мещан, а то и из дворян. Законом предусматривалось, что «заимодавцам дозволяется брать рост с капитала, отданного в долг, но не свыше шести рублей на сто в год; взимание же роста в количестве свыше узаконенного, именуется лихвою, которая наказывается лишением всего капитала». Однако закон оставался законом, а ростовщики грабили нуждающихся, как могли. Некоторые из них нажили значительные капиталы и считались богатейшими людьми в столице.

Не раз в трудные минуты приходилось пользоваться услугами петербургских ростовщиков и Пушкину. В 1830 году он взял по заемному письму у некоего полковника Л. И. Жемчужникова 12 500 рублей, и процентов по этому долгу было уплачено 1389 рублей. В 1834 году у титулярного советника И. И. Татаринова поэт занял «за указанные проценты» 4000 рублей. В течение 1836 года также «за указанные проценты» у прапорщика В. Г. Юрьева – 13 900 рублей и у отставного подполковника А. П. Шишкина под залог 12 500 рублей (к этому ростовщику Пушкин обращался и ранее, оставляя в залог столовое серебро, драгоценности и шали Натальи Николаевны).