— Да какое счастье и любовь, Слава?! Нет, то, что он тебя любит, в этом я не сомневаюсь. Да только он ещё и изменить тебя под себя хочет, ты понимаешь? Слепить такую, как ему хочется! И ты закиснешь, понимаешь, закиснешь в этом жутком болоте.
— Но я могу быть такой, Влад. Да, у нас есть кое-какие противоречия по поводу моей работы. Он просто не понял до конца, что это не только заработок, но и призвание. Он поймёт, Влад, я уверена, он же любит меня.
Дело было в том, что этот хитрый гусь подслушал мои разговоры с Ланкой, с моей подругой и его младшей сестрой, и, конечно, не мог не залезть со своим мнением в чужие отношения. Я тогда на него сильно разозлилась, было дело.
И всё равно, разговор с подругой, а после и с Владом заставил задуматься. Если раньше я не придавала особого значения некоторым высказываниям Матвея, то в один из вечеров, когда мы сидели и выбирали место, где будет проходить празднование первого совместного года, я обратила внимание на его слова:
— Заюш, да зачем нам праздновать здесь, в собственном доме? Я его выбирал для нас, а не для всех тех людей, кого мы пригласим. Тем более наши родители приедут. Пусть здесь поживут, вы пообщаетесь, а праздновать будем в ресторане.
Я тогда с сомнением возразила:
— Матвей, но я вообще не хочу такую официальную встречу, я хотела как-то по-семейному отметить. Да и что за дата такая? Мы всего год женаты.
Муж возразил, ведь ему нужно было пригласить всех тех, кто мог быть полезен для его бизнеса, показать меня всем, такую красивую и любимую жену, надёжный тыл. У партнёров мужа были жёны и дочери, и им тоже нужно было общаться в своём кругу.
Я сидела, делала вид, что улыбаюсь, слушая, как он мне втолковывает, такой непонятливой, элементарные вещи.
В один миг мне стало страшно, я вспомнила, что совсем недавно, буквально пару недель назад мы были на юбилее свадьбы одного из его партнёров, Анатолия Говорова и его жены, Марины.
Марина тогда выпила лишнего. Да чего уж там, она сильно напилась и попросила проводить до ванной. И там её как раз и прорвало. И не в прямом смысле, нет, но словесно её понесло только так.
Она вдруг заплакала, по-настоящему, по-бабьи, села на пуфик, что стоял в просторной ванной комнате, явно её личной, судя по декору. Сидела опустошённая, смотря в одну точку, а слёзы текли по щекам.
Я стояла, облокотившись о стену, и непонимающе смотрела на неё. Ведь это она весь вечер была такой радостной, такими глазами смотрела на мужа. Они были вместе двадцать лет, а внешне Марина была ещё ого-го. Красивая, холёная, ладная.
Теперь же я стояла и смотрела на неё поникшую, с ужасно грустным взглядом. Я решила, что она поддалась настроению, воспоминаниям, мало ли, да и алкоголь сыграл свою роль. И решила утешить:
— Марина, да чего вы плачете? Всё же хорошо, я же вижу, у вас и муж прекрасный, и дочери вон какие замечательные, просто радость родителей. А если у вас что-то случилось, размолвка с мужем или ещё что, так сегодня такой день, вы лучше забудьте, а завтра посмотрите на всё другими глазами.
Странно, но она подняла на меня взгляд, обсмотрела меня внимательно и задумчиво так протянула:
— А ты ведь врач, да? Толик говорил, что ты специалист какой-то крутой. Знаешь, какой я была тогда, двадцать лет назад? А меня ведь после Вагановского в Большой Театр взяли. И шансы стать кем-то у меня были, были. Мы с Толиком и правда полюбили друг друга, я замуж выходила по любви. Знаешь, какой он был? Он меня просто покорил. Вон, как твой, сначала всё вился вокруг, не отпускал, не давал выдохнуть и подумать. А потом свадьба, новая счастливая жизнь. И в один момент мне предъявили, что наши дети должны быть здоровыми, а с моей карьерой и пахотой меня муж банально не видит.
Марина посмотрела тогда на меня жалобно и продолжила:
— А знаешь, почему меня развезло так? Я свою жизнь вспомнила. Прошлое, возможности, то, ради кого я всё бросила. И знаешь что? У мужа любовница появилась пару лет назад, сотрудница. Всё как надо: молодая, красивая, наглая. И знаешь, что ещё? Она беременна и у них будет мальчик. А ведь Толик столько лет мне говорил, что сына у него нет, кому всё передавать, не знает. А я не могу больше, ты понимаешь, не могу рожать!
Я смотрел на неё и понимала, о чём она хотела мне сказать. Вот только я не собиралась бросать своё дело, это было невозможно. У меня же талант был к этому, своего рода дар, меня ломать начнёт, если я помогать людям не буду. Поэтому я спокойно поискала платочки, протянула ей коробку со словами:
— Это жизнь, Марина, всё когда-то заканчивается. Не думаю, что Анатолий с вами разводиться будет. Но если даже и так, то вы-то без мужа спокойно проживёте. У вас и дети есть, и свои увлечения.
Марина зло посмотрела на меня, резким движением забрала упаковку с бумажными полотенцами и ответила:
— А ты меня не лечи, мне твои услуги без надобности! Воды лучше дай, вон там бутылочка стоит.
Я передала её, Марина выпила и уже спокойнее продолжила:
— У Анатолия что-то с коленом после нашего последнего отдыха, мы на лыжах любим кататься. И ему посоветовали тебя как крутого специалиста. Вот он к Ветрову и обратился за советом, мол, как лучше поступить, отдельно договориться, или в клинику звонить. Я сидела рядом и всё слышала. Твой Матвей, знаешь, что ему ответил?
Марина замолчала, ожидая моего ответа, а я только плечами пожала. Она усмехнулась и протянула:
— Что, думаешь, я тебе просто так свою душу только что выворачивала? Думаешь, с тобой такого не случится? Самостоятельной хочешь быть, работать по любимой профессии? Послушай теперь и о себе.
Глава 19
Недоумение у меня во взгляде, я клюнула на приманку, спросила:
— И что же?