— Вы не хуже меня знаете, что слухам на факты плевать. Жена требует, чтобы я оставил службу.
— Но вы не оставите.
— Увы. Должно быть, я тоже идиот. Но идейный… я о другом. Ни у кого из них не осталось ни клочка, ни бумаги… ничего. Пепел в каминах. Кучка золы в мусорном ведре. Или вот прямо на столе. Если что-то и было, это сжигалось. Из того, что удалось найти — пара склянок, несколько шприцов, явно использовавшихся, набор девичьих локонов… у номера третьего.
— Трофеи.
— Я так же полагаю, но установить, откуда эти локоны взяты… сами понимаете. А просто хранение женских волос — дело неподсудное.
— Их предупредили.
— Именно. А ведь следствие проводилось в спешке.
— И теперь дело замнут?
— Да. Государь… скажем так, пришёл к выводам, что поскольку все обвиняемые мертвы, то и нет смысла затевать разбирательство. Будь они живы, тогда да… тогда… — он махнул рукой, поняв, что не способен говорить. — Общественности донесут, что в подвалах на Вяземке устроили разбойный дом. Что Король пытался подмять весь город, вот и убивал тех, кто сопротивлялся. Обычное дело. В это поверят.
Согласен.
Поверят.
Тем паче, думаю, что недалеко от правды. Убивать ведь по-разному можно.
— Пока общественность будет возмущаться, займутся Вяземкой и окрестностями. Вычистят, что только могут.
— А вы?
— Мы, Савелий. Мы… точнее вы пойдёте учиться.
— Да что вас всех так и тянет запихнуть меня в гимназисты? Вот ладно Танька, её понять можно. А вы? Вот вы, Карп Евстратович, с чего, а?
— С чего… — он крутанул второй ус. А я запоздало вспомнил, что собирался подарить хорошему человеку чётки. — С того, что из вашей дюжины восемь юношей носили перстни с майским жуком.
Я сперва не понял.
Вообще.
А потом… ну да, тут же принято. Танька рассказывала. Да, не во всех гимназиях, но в тех, которые особые, которые имеют и статус, и положение. И что порой эти статус и положение играют во взрослой жизни.
Про жука же Метелька упоминал.
— Интересно… полагаете…
— Заведение популярное, так что может быть просто совпадением. Но сегодня ещё кое-что произошло.
И замолчал этак, презагадочно.
— Карп Евстратович! Вот… вот давайте вы паузу в другом месте держать станете, а?
Он усы поправил и таки произнёс.
— Знаете, кто с нынешнего года будет вести уроки математики в младших классах? Каравайцев Егор Мстиславович…
— Погодите, это тот, который у нас лечится?
— Не совсем, — и улыбка такая добрая-добрая. — Это тот, кто был представлен директору. И принят на работу. Его паспорт на той неделе был зарегистрирован в участке. Заодно с договором на съем квартиры. Новое требование, знаете ли. Проверяем реестры жильцов…
— Он же… неделю…