— Что?
— Жила, — поправляю. — И общалась с такими же, как сама, мамкиными революционерами. Ты ж слышала. Образ жизни у них там своеобразный. Общество такой не одобряет. А молчать про Одоецкую не станут. Они вряд ли в курсе, куда она уехала.
— Почему ты так думаешь?
— Потому что тот подвальчик — это дело серьёзное. Оно не для всех. А ребятишки — расходный материал. Кто-то подорвётся на самопальной бомбе, кого-то пристрелят на экспроприации. Или при покушении. Или вон на виселицу угодит. Таким не рассказывают действительно важных вещей.
— Это как-то… подло.
— Как уж есть. Понимаешь, за всем этим стоит один человек, который сплотил вокруг себя группку очень талантливых, но напрочь отбитых типов… хотя… тут тоже не всё так просто.
Татьяна умеет слушать.
А когда слушают, то и мысли мои, которые в голове накопились, излагать проще.
— Смотри, уже двое из тех, кто мог чего-то там знать серьёзного, сдохли, едва начав говорить. Мишка сказал, что это ментальные закладки. Значит, их кто-то поставил.
— Менталист? — предположила сестрица с лёгкой улыбкой.
— Ага. Менталист… так вот, если он мог покопаться в мозгах одних, то почему бы не покопаться в мозгах других? Ну вот просто… понимаешь, ладно, папаша наш отбитый на всю башку.
Спорить она не стала, хотя определение ей не понравилось.
— Найти одного психопата в теории можно. А если двоих? Или троих? Сколько их было? Ладно, они начинали с малого. Работа над тенями и прочее. Над животными. Потом на людей перешли. И кто-то бы пересёк черту легко. А кто-то не сумел бы.
— Полагаешь?
— Уверен. Люди… понимаешь, есть такие, которым это легко. Им разницы особой нет. Человек там, свинья или ещё кто. А есть и другие. Те, что скорее сами сдохнут, чем… — я замолчал.
Мне ведь случалось встречаться.
Редко, да.
Те, кто не боится угроз. И не клюнет на деньги. Те, кому плевать на славу и побрякушки. Те, кто точно знает.
— Вот деда вспомни, — тихо добавляю. — Разве он пошёл бы на такое? Даже ради всех благ мира? А Тимоха?
— Я… поняла.
— Именно. И вот у них этот кружок радетелей. Неужели не нашлось бы в нём кого-то такого, принципиального?
— Его могли убрать.
— Да. Могли. Но вот если он, тот, кто затеял, постепенно работал? Скажем… не прямо мозги ломал, а потихонечку так…
— Влиял?
— Да.
— Это… это возможно. Пожалуй. Не уверена, но… почему бы и нет? Я мало знаю о менталистах, — Татьяна задумалась. — Большей частью слухи. Сплетни. Говорили, что менталист может вызвать безумие. Или вот убедить сделать то, что человек не хочет. Часто говорили, что цыгане сплошь менталисты, но вряд ли оно действительно так. Их бы тогда всех на особый учёт поставили. Верно? И так… говорят, что князь Горынин менталист. Что именно потому его Государь приблизил.
Горынин.
Вот и имя появилось. Нет, может, этот Горынин и не менталист, а если и менталист, то не наш, но всё одно уже есть с чего начать.
Тем паче, если при Государе, то высоко сидит.
Высоко сидит, далеко глядит… хотя, если он и так при государе, то зачем ему вся эта вот возня? И так власть там…