— Если вы, то вас велено привесть.
— Так веди!
Приходи к нему лечится, и корова, и волчица…
— А сказали, что если добрый, то пятачок дадите, — пацанёнок тянет руку и старательно скалится. Зубов у него нет. То ли молочные выпали, то ли просто выпали.
— Да я… — Роберт Данилович замахнулся на затрещину. Да пацанёнок с лёгкостью увернулся от руки и сделал вид, что собирается бежать.
— Ну, если недобрый, то сам иди.
— Стой! На… вот… — Роберт Данилович вытащил бумажник. — Чтоб тебя… и веди, давай! Если вздумаешь финтить…
Монетку пацан поймал на лету.
— Не отставайте, дяденька! И поспешайте, а то ведь Король ждать не любит.
Король? У нас тут батюшка-император, помнится. Хотя сомневаюсь, что в этих катакомбах стоит рассчитывать на встречу с Его императорским Величеством.
Пацанёнок вёл какими-то тропами, что протискивались меж зданий, на первый взгляд построенных вплотную друг к другу, вились вдоль заборов и ныряли в дыры, которыми эти заборы зияли. И Роберт Данилович искренне старался не отставать.
А обстановка вокруг менялась.
Темнее.
Теснее.
И грязнее. И люднее, что любопытно. В полутьме людей не видать, но Призрак, которого я дёрнул, велев держаться рядом, — чуется, что без сопровождения здесь гулять чревато — ощущал их присутствие. Да из сырой мглы то тут, то там долетали голоса.
Запахи.
Порой прорывались блики костров и тогда можно было различить размытые силуэты, что устраивались близ огня. Иногда тишину разрывали крики, когда возмущённые, когда, наоборот, радостные. Визгливый хохот сменялся такими же визгливыми рыданиями.
А я уже понимал, где мы.
Когда же из полумрака выплыло приземистое длинное строение, которое уходило куда-то в стылый дождь, чтобы уже там слиться и продолжится в камне другими столь же уродливыми зданиями, окончательно убедился в своей правоте.
Вяземка.[2]
Чтоб тебя… Нехорошее место. Такое, куда и днём-то соваться не следует. А уж ночью — тем паче. И чем ближе подходили мы к домам, о которых даже я слышал, тем люднее становилось.
— Стой, — Роберт Данилович сам остановился и руку вытянул. — Я туда не пойду.
— Как хотите, добрый господин, — мальчишка сплюнул под ноги. — Дело ваше. А Королю чего передать-то? А то ж он ждать не любит. Вы и так не больно-то поспешали…
Молчание.
И сиплое дыхание. Причём последнее за спиной. Я оборачиваюсь, чтобы увидеть, как из темноты вываливается косматый дикого вида мужик. Мутный взгляд его сразу цепляется за меня. И на мужик рычит, а потом просто, без объяснений, шагает вперёд, занеся руку.
Чтоб…
Я успеваю уйти в сторону, а тело просто падает.
— Фимочка! — тут же раздаётся женский вопль. — Фимочка!
К телу подлетает растрёпанная баба, которая принимается хлопотать.
— Фимочка, ты что же…