— Откуда…Откуда ты знаешь? — заблеял испуганно побелевший, как снег, «ветеран», и его слова, фактически подтверждающие мои, были подобны разверзшейся под ногами родственников пропасти: округлившиеся рты и глаза, полузадушенные всхлипы и полыхнувшие щеки молодого парня иллюстрировали их шок.
— Тайное рано или поздно становится явным, прописная истина. А еще: гора с горой не сходится, а человек с человеком — может. И всплывают тогда всякие мелочи… И если заговорит свидетель, очень уважаемый господин, вхожий во дворец…Будет ли платиться пенсия герою-спасителю?
Гости — в ауте, старик скис, но нашлась валькирия — кузина прикидывающейся ветошью Жунь Фань.
— Ты врешь! И даже если нет, то это не касается тети! Она — твоя старшая, ты не смеешь вести себя так! — возмущалась дева. — Она стала наложницей не по своей воле, а потому что…
— Ага, не по своей…воле, а просто опоив моего отца, соврав про беременность и обманув мою мать, доверявшую ей все свои секреты! И готовую тем же подлым образом, обманом, по сговору, опозорить аристократку в её же доме! Случайно жертвой плана наложницы Нин стала ваша родственница, недалеко от неё ушедшая в своем желании взлететь на высокую ветвь! Но позором покрылось не моё имя, а этих милых дамочек, к сожалению, своим неблаговидным проступком ославивших и мою семью…И только благодаря моему отцу вопрос решен миром! А сколько денег это стоит, думаете, я забуду? Наложница заплатит своим обеспечением за каждый вень, что потрачен на приданое «феникса Жунь Фань», я прослежу!
«Мачеха» пронзила меня стрелой гнева, запыхтела, но тут опять затараторила кузина Нин:
— Генерал этого не допустит! Тетя Тинг — мать его дочери!
— Хорошо, что напомнила, милочка. У меня вопрос к Вам, уважаемая госпожа Нин. Как так случилось, что за пять лет в доме Гу Вы ни разу не забеременели, а стоило уехать с батюшкой на Запад, так и ребеночек…родился…Интересно получается…А ведь Вы далеко не юная…кошечка…А тут раз — и как на заказ…Прямо чудеса…
Я говорила и пристально смотрела на наложницу Нин, чтобы не пропустить ни малейшей эмоции на её красивом лице…И она-таки дрогнула: дотронулась невольно до носа и скосила глаза влево! «Волнуется и придумывает правдоподобный ответ…Но мне он уже не нужен».
На помощь сестре пришла смиренная гостья:
— Госпожа Гу…Вы молоды и не знаете…Такое бывает…Но прошу Вас! Мы устали…И всё поняли. Простите мою семью! Тинг-эр, нам лучше уйти….Отец, прошу Вас, пойдемте! Мы сделаем, как Вы сказали, госпожа! — бормотала мать Жунь Фань. — В любом случае, простите и примите нашу…благодарность…
Женщина встала передо мной на колени, хотя остальные либо отворачивались презрительно, либо опустили головы в молчаливом протесте. Жунь Фань терзала платок, обжигая меня ненавистью. «Подумаешь!»
— Не нужно, встаньте! — помогла подняться самой совестливой — или хитрой? — из гостей. Да хрен с ней! — Очень надеюсь, что ваши родственники будут благоразумны.
После чего крикнула слуг и ушла сбрасывать набранный негатив: мыться, мыться, мыться! Потому что противно было до тошноты и от услышанного, и от увиденного, и, честно, от сказанного самой…
«Что-то у меня эмоции гуляют, раз так сметаю „красные линии“ здешней традиционности. Но каковы родственнички из глубинки, а? Не гости в чужом доме, а хозяева положения и сборщики долгов! И ведь ни грамма стыда и капли совести, одно самомнение, непонятно чем обусловленное…Зато понятно, откуда ноги растут у самоуверенности и дерзости тетки с племянницей — такой пример перед глазами! А с ребенком наложницы… есть вопросики…Придется заняться еще и этим…Ох, скорей бы вся эта кутерьма брачная закончилась!» — думала, сокращая расстояние до Бамбукового павильона, незаметно ускоряясь, пока не перешла на бег. Хорошо, что в этой части усадьбы слуг не бывает…
Глава 71
Не знаю, возымели ли мои аргументы действие или гости нашли, о чем поговорить, соскучившись, но сидели они тихо, по двору погуляли чинно-благородно-недолго, к отцу не рвались, всех благодарили и покинули наш дом безропотно, прям по моему сценарию.
Я, правда, похулиганила — устроила показательные выступления: пробежалась ночью с малышами по двору и приказала им подать голос аккурат напротив окон гостей…Эффект был: удалялись мы в ночной тиши под женские визги и мужские проклятья…
Свадебный кортеж прибыл за трясущейся «The Lady in Red» Жунь Фань в благоприятный (по маркизе Фэй) час, парень-гость донес её до паланкина, одетый в красное Хэ Ки выпил поднесенную матерью Жунь Фань ядрёную смесь из соевого соуса, уксуса, горчицы, перца, соли и сахара, символизирующие то, что у европейцев передается словами «в горе и радости, в болезни и здравии»… Примерно так, потому что пять разных вкусов (кислый, сладкий, острый, соленый и горький) для китайцев означают «прелести повседневности брака» — это моя вольная интерпретация увиденной традиции.
Выделенные слуги немного потретировали жениха шутками-прибаутками, он отбился, раздал красные конверты, поклонился стоявшим на воротах отцу, наложнице Нин, её напыщенной родне и, наконец, свадебный поезд тронулся по улице, заполненной зеваками. Мне хотелось помахать ручкой и крикнуть «Скатертью дорога!», но внимательная маркиза предусмотрительно дернула меня за рукав. И то правда — хватить народу хлеба и зрелищ и без моей игры в бисер!
— Слава богу! — выдохнула я и потянулась к небу: этот тайм мы отыграли!
На банкет в дом Хэ я не пошла — имею право, чай, не родня, а вот гульнуть после всех визитов хотелось. И пока родитель отсутствовал, пожилые дамы расслаблялись за чаем, мы с Шеньками переоделись и сбежали в город привычным способом — через забор! Свободу попугаям, йехууу!
Как же хорошо порой просто пройтись в толпе, не думая, не сдерживаясь — потеряться и раствориться среди разноликих незнакомцев, шумных и не очень улиц, посидеть на берегу канала, жуя вкусную булочку и глядя на мутную воду и проплывающие мимо лодки, откинуться на спину на берегу величественного озера и созерцать редкие облака в высоком небе, слушая пение птиц…
Голова пустая, тело расслабленное…Релакс! Через какое-то время мысли выползают из подсознания, но текут лениво и их можно рассортировать и проанализировать спокойно и почти бестрепетно…
«Почему я сорвалась в день приезда семейства Нин?» Это был главный, как ни странно, вопрос последних дней.
Да, именно он…Не накатывающее по ночам беспокойство об уехавших парнях и исходе экспедиции, не волнения о результатах огромной работы, что надо бы начинать (ну, по этому мы с девчонками более-менее определились), ни отчет о том, как прошло представлении у императора (было подозрение, что мне не всё сказали), ни волнение о будущей свадьбе и, вообще, нашей с Цзяном жизни (здесь я позорно «сбегала»), а то, как я разошлась в главном доме…
Думала-думала и пришла к выводу, что банально перенапряглась эмоционально. Отвыкла я от такого ритма общения и вала информации, которому подверглась моя тушка с момента возвращения Гу из ссылки, вот и результат.
Я же, в принципе, что в прошлой жизни, что в нынешней больше тяготела к размеренности и изоляции, нежели интенсивному общению и всяким там подковерным играм. Работа с людьми рано или поздно утомляет, приходится дозировать коммуникации, чтобы не выгореть…Хочется побыть наедине с собой, в тишине…По крайней мере, мне. А тут, что ни день, то треволнения и события, еще и гормоны в пляс пошли…
Сожалела ли я, что показала не лучшую сторону характера и отличный от ожидаемого образ барышни из высокого дома? Скорее нет, чем да, во всяком случае, не перед этими…товарищами, которые нам совсем не товарищи. Плюс визиты представителей столичного бомонда, когда приходилось выслушивать…лицемерные речи и отвечать на фальшивые улыбки подогрели «страсти по иномирью». Бррр! А ведь это не конец пьесы…Придется и самой куда-то ходить — маркиза уже намекала…
Хочешь — не хочешь, против правил местного «монастыря» не попрешь особо: как я поняла, до замужества надо «соответствовать»…Это после — норм, а пока придется терпеть и не позволять себе подобные «слабости»… То, что прокатило с плебеями, не прокатит с аристократами, как бы мне здешние условности не претили. Да-с, печалька! Вот не хочу я имидж Гу заново марать — нравятся мне родственники, сама не ожидала, что прикиплю к ним душой за такой короткий срок. Даже к генералу-батюшке.