- Плохо! - заявила она решительно. - Обручен был, говоришь? Так вот, не женится он, пока с ведьмой не развяжется. Кольцо ей обратно отдать надо, в руки, хоть уговорить, хоть заплатить, хоть хитростью какой, но отдать, чтобы своей рукой взяла. Надо же, бедняга!
- Постой, а ведь лесные ведьмы замуж не выходят? - вспомнила Мия.
- Не выходят, не нужно это им, - махнула рукой Лита. - Однако любви и им хочется, и детей они рожают, как же. Надо ему кольцо вернуть, надо! А не получится так - с хорошей знахаркой потолковать, чтобы помогла, да и то не всякая возьмется. Плохо, плохо!
Однако Ардай успокоился. Замуж им, ведьмам, не надо - и славно. Еще раз свидеться с рыжухой - да почему бы и нет. Можно и не раз. А любовь с ней? Вот уж вряд ли, хотя особого ужаса такая перспектива не вызывала. Получается, беспокоиться вовсе не о чем, а он-то боялся, что его чем-то посерьезней напугают...
Лита же продолжала охать.
- Может, тот парень просто выдумал все про ведьму? - предположил задумчиво Крей.
-Может и так, - сразу согласился Ардай. - При случае спрошу, как у него там все вышло...
Хлопнула дверь, и высокая худощавая старуха появилась в кухне.
-Ты здесь, хозяйка?
Знахарка. Темнокожая и некрасивая, руки тонкие, узловатые, как сучья, а глаза зеленые, так и сверкали из-под расшитого цветами платка. Она держала ребенка, малыша Эмрана, завернутого в одеяло, тот лежал тихонько, не шевелясь.
Мать вскочила, Лита так и замерла с приоткрытым ртом. Знахарка Зиндана окинула взглядом кухню, лишь миг, должно быть, на это потратив, а Ардаю показалось, что за этот миг старуха разглядела его всего, до самого донышка, все его секреты вызнала. Хотя, не может ведь быть так, а вишь ты...
- Пойдем, хозяйка, - сказала Зиндана. - Опять плохо сыну твоему. Надо его унести отсюда.
- Куда? - Мия вскочила. - Куда его - из дома?
- Как куда - к реке. Река злую силу унесет прочь и развеет, костер разожжем на берегу, что река не унесет, благословенный огонь очистит и сожжет. Все будет хорошо. Не поняла я сразу, а в этом все дело: место дитя губит, жизнь его пьет, колдовство, сила злая. Вот увидишь - у реки ему сразу полегчает. Быстро соберись, одеял возьми, хлеба, воды...
Мия не тронулась с места.
- Что ты говоришь, госпожа! Все мои дети здесь родились, это их дом. Откуда злая сила?
- Да собирайся же, несносная! - рассердилась знахарка. - А нет, сама младенца унесу, потом благодарить будешь. Что за зло, да откуда - не время гадать, потом узнаем...
- Скажешь тоже - откуда. Чего тут думать? - раздался вдруг еще один негромкий голос. - И тебе ли сомневаться, госпожа Зиндана? В этом доме горная колдунья умерла, а отродье ее на свет появилось. Сжечь нужно этот дом, и не селиться больше тут.
Ардай с Креем изумленно переглянулись. Тетка Сарита!
В дверях, за спиной у знахарки, стояла тетка Сарита, мать Эйды, одетая почти по-праздничному - в этом платье и узорчатом жилете, в этом платке из тонкого полотна она ходила на ярмарки и деревенские праздники, или ездила к сестре в Аш. Кисти ее рук были крепко сжаты, она сверлила взглядом Мию и говорила невозможные, безумные слова. Кажется, ее появление удивило даже знахарку.
- Я помогла отродью появиться на свет, и была наказана, - медленно, с горечью выговорила Сарита. - Не знаю только, за что? Одну дочку потеряла, но другую не отдам. И думать об этом забудь, Мия Эстерелла.
- Сарита! - вздохнула Мия. - Поговорим потом, некогда мне.
Так словно не слышала.
- Я помогла отродью появиться на свет! - повторила она с нажимом, не сводя с Мии блестящих глаз. - Но я не виновата. Я бы всем рассказала. Мне Эстерел пригрозил - ладно, что ж. Ему все можно тут! А тебя он купил, за богатство свое, за шелковые платки. Вот и получай теперь. Только дочку мою вам не видать, и не надейтесь. Тут моя материнская воля. Просватаю за первого же, хоть за седого и горбатого, все лучше, чем...
- Не по делу болтаешь, добрая женщина, - холодно сказала Зиндана, - пропусти-ка...
Твердо ступая и прижимая к себе ребенка, знахарка обошла не шелохнувшуюся Сариту и исчезла за дверью. Опомнившись, Мия метнулась было следом, но остановилась против незваной гостьи.
- Нам не до того, прости, Сарита. Иди себе, - она наступала, тесня мать Эйды в выходу.
Та повысила голос, говорила с Мией, но смотрела теперь на Ардая:
- Много тебе было радости от твоих шелковых платков? Не переступить через колдуньину волю, сама знаешь! А дочку я запру. Ишь ты, свадьбу вам будущим летом! А у меня спросить забыли? Думаете, любая захочет продаться за титул ваш и богатство? Никто не скажет "нет"? Так вот: нет! Я говорю!
- Уходи, я сказала! - рассердилась Мия. - Сейчас же, а то работников позову!