В шкафу поискать, что ли?
Ардай выдвинул один ящик, другой... Вот. Все комплекты упряжи, и новой, и старой, для Момута, лежали там. Отдельно, в сторонке - "парадный" комплект отца, богато украшенный цветными камнями и золотом. И еще один похожий, тоже богато украшенный, но совсем новый.
Ардай не удержался, взял его, развернул. Так и есть, его монограмма, красными камешками на нагрудной бляхе: "АЭ". Ардай Эстерел. Это упряжь для его руха, того, который еще не вылупился из яйца. Отец, оказывается, уже приготовил ее.
Забыв, что только что спешил, Ардай гладил пахнувшие новой кожей ремни, золотые чеканные бляшки, на каждой -- свой рисунок. Наконец спохватился, свернул все аккуратно и положил на место. Здесь же, в углу ящика, прикорнул серый холщовый мешочек с отцовской монограммой, сестры шили такие во множестве, для разных мелочей. Почти не раздумывая, Ардай взял мешочек и вытряхнул содержимое на ладонь.
Длинная нитка бус. Синие, зеленые и красные бусины, и немного белых. Они тяжелой переливающейся горкой лежали на ладони, и казались настоящими драгоценностями, даже для Ардая, который так мало в этом понимал. Странно. Ему еще не приходилось видеть, чтобы столь разные по цвету бусины носили на одной нити. И почему такая вещь хранится у отца? Впрочем, он тут же догадался: это ожерелье той женщины, Валенты. Горной колдуньи. Вот ведь странно, Ардай за все прошедшие годы не слышал о ней почти ничего, а лишь со вчерашнего дня - столько всего сразу...
Он немного подержал ожерелье на ладони и положил обратно в мешочек, а мешочек - точно на прежнее место. И задвинул ящик.
Это принадлежит отцу. Вообще, получается, что вся память о колдунье принадлежит лишь отцу, для прочих Валента - чужая. Сам Ардай отдал бы ожерелье сестрам, им наверняка пригодились бы бусины. Или матери, хотя у той есть украшения и лучше, отец отовсюду привозит ей всякие безделушки. А эти бусы зачем-то хранит среди своих вещей, никому не показывая. Что ж, его дело.
Когда поднимал руха с башни, мать как раз вышла из летней кухни, махнула рукой, поглядела тем, особенным взглядом, который значил: "Будь осторожен". Она всегда просила его об этом, вот так, взглядом, и непонятно было, как выполнить эту просьбу. Ходить, глядя под ноги? Летать пониже?
Ардай тоже ей помахал.
Его уже дожидались, на лужайке за старой мельницей. Река в этом месте делала резкий поворот, огибая невысокие утесы, руху легко было на них сесть и легко взлететь. Впрочем, рух и с земли мог взлететь, но с возвышения ему было это делать не в пример легче.
Ожидающих было трое, не считая одного руха, сидевшего на утесе и мерно качавшего взад-вперед хохлатой головой. Люди расположились на траве внизу: Крей Даррит, сын мельника, его сестра Виль, подружка Эйды, и сама Эйда.
Бак мягко опустился неподалеку от Вирра, руха Крея. Тот издал приветственный клекот, и Бак ответил. Вирр был уже немолодой, лет пятнадцати, не меньше. Примерно как Момут. Мельнику Дарриту, отцу Крея, нет никакой нужды покупать молодую птицу, на его дворе рух - лишь забава для сына. Сойдет и старый. Это Эстерелам, хоть голодай, хоть в лепешку разбейся, а надо иметь по молодой верховой птице для каждого взрослого мужчины в семье. Потому что они - имени. Крей немного завидовал Ардаю из-за руха, это было привычно и естественно. Ведь Ардай - Эстерел. Что есть, то есть. Но это все неважно. Они были друзья, уже много лет, и навсегда, наверное.
Ардай легко соскользнул с седла - он даже не пристегивался, летел так. А чего тут лететь, близко ведь. Он спрыгнул с камня и пошел к друзьям, а Бак остался обмениваться любезностями со стариком Вирром.
- Ну, наконец-то! - Эйда покусывала травинку. - Мы заждались.
- Знаю. Мне надо было задержаться, - он сел рядом.
Эйда придвинулась ближе, положила голову на его плечо. Крей отвел взгляд.
- А брат вчера видел дракона, - довольно выпалила Виль. - И так близко, что даже рассмотрел. Да, Крей?
- Что? - Ардай даже вздрогнул. - Ночью?
- Как бы я увидел его ночью? - Крей добродушно усмехнулся. - Утром. Отец посылал меня в Сардар к дядьке, вот, я вылетел оттуда утром. Тогда и видел. На горе Большое Седло. Черный дракон.
Ардай кивнул. Ему не раз случалось видеть эту гору, ее вершина имеет впадину, действительно напоминающую по форме седло. Гора - на земле колдунов. В том месте горы приближаются к границе совсем близко, а Большое Седло - самая крайняя и невысокая вершина, прекрасно видная даже с проезжей дороги. А неподалеку -- поляна, где сражаются, драконы и те, кто их вызывает.
- И что же он делал? - спросил Ардай.
- Лежал на самой вершине, на солнышке грелся. А меня заметил и заревел. Тогда я повернул обратно. Он, похоже, рассердился, этот дракон.
- Скажешь тоже - рассердился! - хмыкнула Виль. - Что он тебе сделает, если ты не пересек границу. Вот если бы ты был над землей колдунов...
- Что я, сумасшедший?
Ардай вдруг рассмеялся, похлопал Крея по плечу.
- Мой отец похвалил бы тебя. Он не перестает твердить, что воевать с драконами станет только тот, у кого нет мозгов.
- Воевать?! - сын мельника пожал плечами. - Твой отец прав. Дракона победить нельзя. Или, может, и можно, но надо точно знать, как. Драконий меч - ерунда. Вот, совсем недавно тот дракон, которого я видел, победил одного, из столицы. Бедняга только и успел, что достать свой хваленый меч.
- Значит, тот имень погиб? - медленно сказал Ардай, и откашлялся, потому что у него внезапно зачесалось в горле. - А откуда ты знаешь, как там все вышло?
- В Сардаре говорят. Имень ведь не один был, а с целой свитой. Они зачем-то обратно в обход поехали, через Сардар. Не захотели прежней дорогой возвращаться.
- Теперь про него песню сложат, - добавила Виль. - Его родственники закажут лучшему песеннику. Такая гибель почетна.