— Теперь от поцелуя не отвертишься! — грозно пообещала я.
Дикий нервно икнул и попятился.
— Да не ты! — я в сердцах дернула добычу за хвост.
— Милушка! — испуганно пролепетал Вальдемар, глядя, как эта наглая пакость поднимает меня вместе со своей конечностью.
Но помощь пришла от дикого. Перекинувшись (и сразу был опознан мной, как Дьян) оборотень, щелкнул на дракона клыками.
— Ведьму поставь, — с трудом проговорил визитер (дикие они на то и дикие, что человеческим телом плохо владеют), — она еще роды нам должна.
И снова все присутствующие удивились. Дракон даже поднес меня на хвосте к своей морде и укоризненно посмотрел желтым глазом.
— Принять роды я должна. — Нечего тут из ситуевины ситуацию делать. И быстро чмокнула ящера, куда достала. Зря он оскалиться решил. Усмехался на свою же беду. Вот и лобызнула я его прямо в клык. — Все. Я тебя поцеловала, можешь на землю опускать.
Шокированный дракон даже не спорил. Когда под ногами оказалась твердая поверхность, я тут же бросила победный взгляд на старосту.
— И точно жених, — недовольно пробурчал дядька Фрол. — Так отбиваться будут только по большому чувству.
Если припомнить его жену, то тут даже отстреливаться бесполезно. Мне кажется, он с ней обряд прошел только потому, что не смог объяснить свое нежелание. Настырная, проворная и хитрая. Помнится, ко мне пришла за порошком от зубной боли, а спустя пару минут я ее уже вытаскивала из своего сарайчика. Через три — из погреба. Через пять — сгоняла с печи, где она устроилась со всем комфортом и сопела. Так что староста тот еще знаток семейной жизни.
Глава 4
Обратно в избушку мы вернулись, когда верхушки вековых сосен щекотали солнцу брюхо. Мы, потому что дракон увязался за мной. Нет, с одной стороны, ему спасибо, роды прошли гладко и быстро, только от одного вида немаленького ящера, с деловой мордой вылизывавшим вместительный котел, некогда до краев наполненным мясной ароматной похлебкой. А с другой — огромная туча с крыльями, которая нависала надо мной в небе всю дорогу, откровенно бесила. Особенно осознание того, что мне на голову может прилететь мстя. Вонючая и унизительная.
Дракон сделал круг над поляной.
— Хватит ворон пугать, — недовольно проворчала я.
Домовой за время нашего отсутствия постарался: грядки и туалет были на месте. А сам Вальдемар гремел посудой в избе. Рот тут же наполнился слюной. Пироги печет мой домовитый.
— Руки мой, — меня хлестнули полотенцем по вороватым конечностям, которые пытались незаметно умыкнуть один пирожок. — Зеркало в твое отсутствие разрывалось. Подруженция с перекошенной физиономией названивала.
Я аж духом воспряла. Никак бывший донес, что дракон-то у меня самый что ни на есть настоящий!
Я на радостях высунулась в окно:
— Эй, крылатый, пирожки будешь? С малиной. Вальдемар, знаешь, какие вкусные делает.
Ну а что? Я ведьма воспитанная. Иногда. Гостя, хоть и самоупертого, угостить все же надо.
Дракон удивленно моргнул. А домовой уже вышел с подносом. Отказываться от угощения ящер не стал. Раз — языком и слезал все. Прожевал, подумал и кивнул.
Ужин я умяла чуть ли не быстрее его. Ведь когда много приходится пользоваться силой, аппетит просыпается зверский. Да и нервы вредны для фигуры. В плане того, что стресс заесть — милое дело.
А вместе с пищей пришла и мысль дельная.
Зеркало отзывчиво моргнуло, посылая вызов.
— Чего тебе? — ласково и нежно приветствовал меня подпольный торгаш запрещенными и не очень ингредиентами для зелий Косой Торш. Прозвище он получил вовсе не из-за дефекта зрения, а потому что, когда первый раз удирал от законников, в столб врезался и в придорожную канаву свалился. А утром оклемался и вылез. — Крылья розовых мотыльков кончились. Вытяжка из жабьих желудков стухла, надо новую делать. Бобровые жилы только завтра привезут.
Я тихонько впечатлилась набором для афродизиака и спросила:
— А пыльца черной розы есть?
— Тю, за таким тебе не ко мне, Миладка. Загулять решила на природе-то?
В этот момент, привлеченный мужским голосом, в окно, с которого предусмотрительный домовой уже снял шторки, пролезла драконья морда.