Новые исследования о маркизе де-Саде и его времени: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Усидчивость и терпение маркиза де-Сада были поразительны. Например, когда он был в Бастилии, он писал там в 1785 году свое главное произведение «120 дней Содома», как мы уже сказали, на клочках бумаги и таким мелким почерком, что эту рукопись возможно читать только в лупу. Каждая строчка вплотную прижата к другой. Прежде, чем начать писать какой-либо роман он подготовляет конспект, составляет проект, делает заметки, записывает все приходящие ему в голову соображения, делает выписки из разных книг и прочее.

Де-Сад одержим был манией вызывания в себе сладострастных ощущений, причиняя более или менее значительные истязания женщинам. Так, например, он заманил к себе в поместье, находившееся очень близко от Парижа, молодую женщину, вдову прусского подданного, Розу Келлер. Она просила милостыню, встретившись с ним на одной из улиц Парижа. Он привез ее в поместье и ввел в дом, находившийся в очень глухой местности, среди сада. Там он связал ей руки и ноги, затем вынул из комода два пучка розог и сек ее систематично и медленно, пока не измочалил оба пучка; после того рубцы на теле от сечения он заливал горячим, растопленным воском. Вслед за тем он ее развязывает и приказывает отдохнуть, а сам, уезжает, заперев ее на ключ в комнате, причем предупреждает, чтобы она приготовилась к смерти. По по счастью, тотчас после его ухода, она выскочила в окно, перелезла через стену и спаслась, встретившись у колодца с женщиной из ближайшей деревни. Было возбуждено по жалобе Келлер уголовное преследование против де-Сада и его посадили под арест в замок Пьер-Энсиз. Но, как и всегда, а в особенности в те времена, все благополучно сходило с рук знатным и богатым. Он просидел в замке всего шесть недель и по усиленному ходатайству жены, любившей его безумно и самоотверженно, был выпущен на свободу и отделался только тем, что уплатил Розе Келлер две тысячи ливров за прекращение дела.

Но вскоре возникло новое дело, вследствие большого скандала, учиненного маркизом де-Садом. Он отравил нескольких публичных женщин конфетами, в состав которых входили кантариды (шпанская мушка), действие которых в небольших дозах всем известно. За это он был посажен в замок Миолан (1772 г.), откуда он бежал в 1773 г., благодаря помощи своей самоотверженной жены.

Однако в 1778 году снова было возбужденно это Марсельское дело и маркиз де-Сад был посажен в замок Венсен, где он сидел до 1784 года, так как оттуда его перевели в Бастилию. Между тем и в этой крепости он ухищряется вести себя так скандально, что администрация оказывается вынужденной перевести его в Шарантон, бывший тогда отчасти помещением для душевно-больных, отчасти смирительным домом. Вслед за тем он опять препровождается в Бастилию, откуда, по разрушении этой цитадели народом, выходит на свободу и делается публицистом и горячим сторонником революции, и составляет сенсационные политические памфлеты.

Один из таких памфлетов был для него последним, жестоким ударом судьбы, лишившим его свободы на всю жизнь. В 1800 г. он написал памфлет «Zoloé et ses deux acolytes», где самым циничным образом описал и осмеял Бонапарта, Жозефину Богарне и г-жу Тальен. За этот памфлет вскоре последовало жестокое отмщение. Захватив окончательно в свои руки власть, Бонапарт прежде всего вспомнил, об оскорблении, нанесенном ему де-Садом и приказом от 5 марта 1801 года распорядился о заключении де-Сада в Сент-Пелажи, а потом в Бисетр и наконец 5 августа 1803 года приказал посадить де-Сада, как «неизлечимого сумасшедшего», в Шарантон, где он и пробыл до самой смерти, последовавшей в 1814 году. Во время пребывания своего в Шарантоне де-Сад, по старой привычке, производил скандалы, так что предполагалось перевести его в крепость Гам, куда сорок лет спустя был заключен поклонник де-Сада, Луи Наполеон Бонапарт. Однако по неизвестным причинам, вероятно по ходатайству жены заключенного, это намерение не было приведено в исполнение.

Во всяком случае не подлежит ни малейшему сомнению, что де-Сад, несмотря на свою порочность, чудачество, капризы и странности, никогда, даже на минуту, не был сумасшедшим; но такому лицемерному разбойнику-деспоту, каким был в сущности Наполеон I, нравилось мстить де-Саду за жестокий памфлет на себя, на свою жену и на любовницу.

Никто но признавал де-Сада душевно больным. Свидетельствовавшие его доктора никогда не признавали его помешанным. Это вполне подтверждается такими авторитетами в психиатрии того времени, как Бодо, Каспер, Кабансс и многие другие. Также точно смотрели на де-Сада коменданты крепостей и директора тюрем. Его сумасшествие измышлено было Наполеоном и конечно все, получавшие жалование от правительства, эго поддерживали. Маркиз де-Сад несомненно страдал необузданностью половых влечений и крайним сумасбродством и самодурством, но все это, главным образом, проявлялось в его писаниях, гораздо более, чем в его деяниях. Да и вообще он по натуре своей несравненно более хотел, чем мог!

Человек, написавший такой замечательный труд, как «120 дней Содома», такие романы как «Aline et Yalcour» как «Juliette et Justine», не мог быть не только сумасшедшим, но даже сколько-нибудь душевно больным.

Как я уже сказал выше, даже все приемы- и способы его творчества были в высшей степени обдуманы, необычайно осторожны, терпеливо проводимы, систематичны, заранее подготовлены и рассчитаны, что вполне доказывается подробным ознакомлением с исследованиями Эжен Дюрена.

Мы признаем многих лиц гениальными людьми и воображаем, что они провозгласили нечто новое, до сего времени нигде и никогда не слыханное. А между тем, не говоря уже о том, что мысли сходные встречаются еще у халдейских и египетских мудрецов, а также, конечно, и у греческих философов, но в несравненно более близкое к нам время, вы встретите у Маркиза де-Сада, весьма полное развитие идей Шопенгауэра, Крафт Эбинга, Ламброзо и Ницше. Де-Сад безусловно может быть в некоторых отношениях признаваем предшественником вышеназванных писателей. Так, например, у де-Сада в его романах: «Aline et Yalcour», «Justine et Juliette» вы встретите те самые взгляды на мир и мироздание, какие встречаете у Шопенгауэра в его: «Die Welt als Wille und Vorstellung», а также заметите почти полное сходство в воззрениях на женщин, на любовь и на половые отношения.

Сходство с Крафт Эбингом и Ламброзо усматривается во взглядах де Сада на прирожденном порочности в человеке, причины и условия развития порочности и в той систематичности, с которой он исследует характер преступлений, их побудительные причины, степень и род доставляемого ими наслаждения, наконец тщательно описывает разнообразнейшие виды уклонений и извращений половых влечений и половой деятельности. Впрочем, в этом последнем, он дает такой разнообразный материал и очень полно и всесторонне его разрабатывает, чего, мы не найдем у Крафт Эбинга и Ламброзо.

Идеи Ницше о сверхчеловеке, о праве сильного, о том, что право дается только властью, наконец деление морали на мораль рабов и мораль господ, все это ясно и определенно высказывается де Садом почти на целое столетие раньше, чем это высказал гениальный Ницше.

Впрочем, замечу здесь кстати, что еще ранее де Сада идею о сверхчеловеке высказал герцог Ришелье, знаменитый ловелас и развратник времен регенства. Он высказал эту мысль не в книге, не в письме, или мемуарах, а попросту, как веселый кутила, за бокалом вина, среди женщин, так как не имел никаких претензий на звание философа или ученого.

Как-то составил он в своем «petite maison», как выражаются теперь, «une partie carrée», т. е. Ришелье с своей любовницей, и граф Шаролюс (не следует смешивать с графом Шароле, братом короля) с своей. Вдруг Ришелье, в конце ужина, предлагает графу Шаролюсу на самое короткое время поменяться любовницами. Когда гр. Шаролюс от этого отказался, Ришелье на него горячо напустился: «Ты глупец! Как тебе не стыдно держаться глупых предрассудков; мы должны быть выше всех и всего; нам все дозволено; мы должны все сметь и все мочь и брать все, что захотим и что нам нравится!».

Разве это не та же идея «сверхчеловека», правда, понимаемая несколько своеобразно?

Все эти знаменитые «libertins» XVIII в., если не говорили и не писали, то всегда и везде старались осуществлять идею карикатуры на сверхчеловека. Возьмем хотя бы графа Шароле, упражнявшегося в стрельбе, стреляя в прохожих с крыши своего дворца. Таких примеров можно бы привести тысячи.

А разве «libertins» и «roues» XIX и XX веков в чем-либо уступят своим предшественникам? Несомненно, что они много им уступают в остроумии, веселости, щедрости, находчивости и, в особенности, в смелости; но в разврате, притом самом утонченном, нисколько не уступят. Вся-разница в том, что наши современные «libertins» гораздо лицемернее, хитрее и тщательно все скрывают, как будто из скромности и стыдливости оберегая печатные произведения от крайнего цинизма. Есть еще у них другое резкое отличие от таких развратников, как Ришелье. Они дряблы, вялы, смолоду истасканы, прямо выжатые лимоны: однако в мирное время мастерски обкрадывают казну, нагло над всем глумятся, и кичатся, но за то в военное время смиренно поджимают хвосты, в смятении отступают целыми армиями и без боя сдают целые эскадры. Не чета эти господа таким «rouee», как Ришелье и ему подобные! Те, после отчаянной оргии, умели геройски умирать на поле сражения и не дрожали за свою жалкую шкуру, как нынешние тайные герои столовых и альков.

Способности и наблюдательность маркиза де Сада были изумительны.

Он первый предсказал великую будущность Соединенных Штатов Северной Америки. Он говорил: «Республика Вашингтона будет постепенно расти и усиливаться подобно тому, как республика Ромула. Она прежде всего наложит свое иго на всю Америку, и после того заставит дрожать пред собою весь свет».

Вообще де Сад с особенной любовью занимался политическими предсказаниями. Так, например, он составил очень оригинальный проект разделения Европы на четыре больших государства. Этот план сохранился до сего времени в рукописи; он был найден. Эженом Дюреном, снявшим с него копию. Названная рукопись, по предположению Дюрена, представляет собою часть утерянной рукописи романа де Сада: «Aline et Valcour».

Этот своеобразный политический проект состоял в разделении Европы на четыре большие республики: западную, северную, восточную и южную.

Западная республика образуется из Франции, Испании, Португалии, Майорки, Минорки, Гибралтара, Корсики, Сардинии, при чем предварительно должны быть изгнаны все монахи и уничтожены все монастыри.

Северная республика должна состоять из Англии, Швеции, Голландии, Бельгии, Вестфалии, Померании, Дании, Ирландии и Лапландии.

Россия образует восточную республику, при чем она должна уступить туркам свои азиатские владения, а турки обязаны уйти из Европы. В вознаграждение за уступку азиатских владений, Россия приобретает Польшу и все владения турок в Европе.

Южная республика, составится из всей Германии, Венгрии, Италии, откуда должен быть изгнан папа, из Сицилии и всех островов до берегов Африки.

Вечный мир должен существовать между этими четырьмя великими Европейскими республиками. Они не должны иметь каких-либо союзов и сношений с Америкою, но ограничиваться исключительно торговлею между собою.

Религия всех этих республик обязательно должна быть одна и та же и единственным основанием этой религии должны быть нравственные принципы, с полным устранением всякого рода догматов. Данциг должен быть свободным, вольным городом, в котором каждая республика будет иметь Сенат. Там, все спорные вопросы будут дружески и мирно разрешаться третейским судом, и если бы мирное решение почему-либо оказалось невозможным, то в таком случае лучше всего избрать по 10 уполномоченных от каждой республики и предоставить им сражаться между собою; это лучше, чем подвергать смерти миллионы людей в ожесточенной войне.

Конечно, эти сражающиеся 40 уполномоченных представляют собою весьма смешную, даже прямо ребяческую затею; но сам по себе проект нельзя считать лишенным логичности и целесообразности. Создатели Гаагской конференции отчасти осуществили мысль де Сада, но Данцигская конференция последнего с ее Сенатами, как учреждение постоянное, пожалуй целесообразнее гаагской, давшей до сих пор весьма жалкие и комичные результаты.

Как кажется, замечательная книга Эжена Дюрена вскоре появится в полном русском переводе.