— Ты столько лет врачом работаешь, неужели тебе еще не все равно?
— Ну конечно нет! Будь мне все равно, я просто не смогла бы работать. В таком случае лучше уволиться. Если тебе плевать на больных, ты не имеешь права их лечить. За что им такое отношение?
— Ну да, но так расстраиваться всякий раз, когда кто-то умирает…
— Не всякий. Порой смерть — это настоящее благословение. Ну, когда человеку уже пора уходить.
— А сегодня было не пора?
— Думаю, пора.
— Чего же ты тогда расстраиваешься?
— Дочь очень болезненно восприняла смерть матери. А еще я не могу взять в толк, почему она умерла.
— Да какая разница? Кому какое дело?
— Администрации больницы. Компании, в которой я покупаю страховку от судебных исков. Да и мне самой. Я должна понимать, что происходит с моими пациентами. Это моя работа.
— И она постоянно вызывает у тебя беспокойство.
— Я беспокоюсь о том, что входит в мою зону ответственности. Во-первых, это мои обязанности по работе. Во-вторых, это ты. Как ты себя чувствуешь?
— Мне лучше. Я много думала.
— О да, это очень помогает. — Эмма отхлебнула вина и принялась раскачиваться. Спине сразу же стало легче.
— Я думала о себе.
Вот так неожиданность.
— И?
— Я поговорила с Эриком. Он… ну, ему очень не понравилось услышанное.
— И что он сказал?
— Ничего. Просто ушел.
— Новость, наверное, его потрясла. Ему нужно время.
— Он сбежал.
— Тейлор, я тебе очень сочувствую.
— Ты меня предупреждала.
По идее, Тейлор должна биться в истерике и реветь в три ручья, но она этого почему-то не делает. Даже Эмму в случившемся не винит. Что это с ней? Может, наконец начала взрослеть?
— Еще я поговорила с папой.
— И что он сказал?
— Сказал, что если любовь настоящая, она не может вдруг взять и закончиться. И если Эрик меня по-настоящему любит, то непременно вернется.
Эмма хотела съязвить по поводу бывшего мужа и его слов о настоящей любви, но проглотила ехидную фразу вместе с очередным глотком вина.
— Ты бы его приняла? — спросила Тейлор.