— Не получится, — покачал головой Джордж. — Она не может разговаривать.
— Вы обязаны сделать все, чтобы моя мама жила дальше. Постарайтесь как следует. Доверенность оформлена на меня. Я подпишу любой документ! Что вам там надо подмахнуть?
— Думаете, ей понравится, что жизнь в ней поддерживается искусственно? Как по-вашему, она сама бы себе такого пожелала? — спросил Джордж.
Женщина сжала кулаки и, развернувшись к медбрату, обожгла его полыхающим взглядом:
— Делайте, что сказано! Мне больше нечего добавить! Вы обязаны сохранить маме жизнь!
Джордж пожал плечами.
— А мы можем еще с кем-нибудь пообщаться? У вас есть братья или сестры? Какие-нибудь родственники?
— Я сама с ними пообщаюсь. С кем хочу, с тем и буду говорить! А вы делайте, что велено! Это, между прочим, ваша работа! Моя мама должна жить! Остальное не ваше дело.
Эмма вздохнула.
— Посмотрим, как она будет реагировать на терапию.
Дочь пока не готова. Нет смысла на нее давить.
Глава 38
Через час Джордж отпросился в столовую. Карлос согласился его прикрыть. Прежде чем отправиться в пятнадцатую палату и проверить состояние пациентки, Карлос заскочил в комнату отдыха за кофе. В последнее время по ночам его мучила бессонница, а днем веки наливались свинцовой тяжестью и начинало дико клонить в сон.
На стикере, приклеенном к кофемашине, значилось: «Сварили в 9:30». Карлос глянул на часы. Четверть первого. Он пожал плечами и плеснул кофе в чашку. Он уже почти допил, когда дверь комнаты отворилась и вошла Бренда. Увидев его, девушка улыбнулась.
— Привет, Карлос, как дела?
— Неплохо. А у тебя?
— Я слышала, что вы с Фейт…
— Ага. Расстались.
— Говорят, она теперь встречается с Беном.
— Мало ли что говорят.
— Ну, тут уж ничего не поделаешь. Слухи по отделению разлетаются быстро, просто глазом не успеваешь моргнуть.
Карлос допил кофе и сполоснул чашку.
— Карлос?
Он уже успел взяться за дверную ручку, но остановился и обернулся.
— Может, сходим в бар после работы?
— Извини, у меня после смены еще дела.
— А завтра?
— Я записан к врачу.
— А на следующей неделе?
Карлос глубоко вздохнул. Ему отчаянно не хотелось обижать Бренду, но девушка не оставляла иного выбора. Беда в том, что Бренда была ему не нужна. Как и любая другая женщина. Ему была нужна только Фейт. Но страсть к ней стала его проклятием, его болезнью.