Должно быть, я поморщился, потому что он сказал:
— Да нет, всё в порядке. Я уже знал про него. У меня рак толстой кишки — я узнал про него четыре месяца назад. Я просто не сказал Сунде, потому что не думал, что это имеет значение.
— Значит, это сделала не Тень? — спросил я.
— Одарила меня раком? Нет, — сказал доктор Ким. — Тень была в состоянии, так сказать, обнаружить его, вот и всё. — Он то ли усмехнулся, то ли скривился от боли (трудно было сказать) и сделал ещё один вдох «Умиротворителя». — Не забывайте: «Тень знает».
Молодые сентиментальны по отношению к смерти, но для стариков такой проблемы не существует.
— Жестоко, — сказал я.
— Счастливых концов не бывает, — сказал доктор Ким. — По крайней мере, благодаря Тени я получил возможность ещё раз вернуться на Луну. Если повезёт, я могу даже закончить свои дни здесь. Разве из Луны не получится великолепное надгробие? Висит там, в небе, размером больше тысячи пирамид. И освещено в придачу. Это навсегда положило бы конец клевете о том, что у всех корейцев хороший вкус, — он сделал паузу, чтобы сделать ещё один вдох. — Но проблема в том, что из-за рака, по-видимому, Тень не будет взаимодействовать со мной. Я думаю, что он ошибочно принимает рак за молодость. Этот второй контакт был для меня последним. Так что завтра ваша очередь, не так ли? — Он перевёл взгляд с меня на Хварлген.
Мы с Хварлген переглянулись.
— Значит, я следующий, — подытожил я. — Старик версия два ноль.
— И вот настал момент, когда я даю вам шанс отыграть назад, — сказала Хварлген. — Как бы мне не хотелось обратного. Но если вы мне откажете, у меня всё равно будет время для ещё одной попытки; ваш дублёр прямо сейчас проходит обследование в Рейкьявике.
Я мог сказать, что она лжёт; если у неё оставалось всего шесть дней, я был её единственной надеждой.
— Почему выбрали меня? — спросил я.
— Вы были самым старым достаточно здоровым мужчиной, которого я смогла найти за такой короткий срок, и который имел космическую квалификацию. Я знала, что вы были в Хоуболте. К тому же мне понравилась ваша внешность, майор. Интуиция. Вы выглядели как парень, который может подставить свою шею.
— Шею? — засмеялся доктор Ким, и она бросила на него недобрый взгляд.
— Конечно, я могу ошибаться, — сказала она мне.
Она проверяла меня на прочность, но я не возражал; меня уже много лет не проверяли на прочность. Я посмотрел на Хварлген. Я посмотрел на доктора Ким. Я посмотрел на миллион звёзд за ними и подумал, какого чёрта.
— Хорошо, — сказал я. — Думаю, я могу для науки засунуть руку в аквариум.
Доктор Ким снова рассмеялся, и Хварлген вновь бросила на него сердитый взгляд.
— Есть одна вещь, которую вы должны знать… — начала она.
Доктор Ким закончил за неё:
— Тень не собирается пожимать вам руку, майор Бьюли. Он хочет заползти к вам в задницу и осмотреться. Так же как она заползла в меня.
2
На следующее утро я появился на Центральном вокзале в ярко-оранжевой тунике с нашивкой SETI, просто чтобы доказать Хварлген, что я в её команде. Мы пили кофе.
— Боитесь?
— А вы бы не боялись? — спросил я. — Во-первых, эта Тень — детектор рака. Затем, история с Мерсо…
— Маловероятно, что наши люди в Рейкьявике что-то пропустили. И есть признаки того, что Мерсо, возможно, самостоятельно склонялся к самоубийству. Зиппе-Бюиссон нанимает каких-то чудаков. Но вы правы, майор, никогда нельзя знать наверняка.
Я последовал за ней по сорокаметровому переходу в Восточный. Мы инициировали первый сеанс контакта в лазарете, чтобы доктор Ким мог принять участие или, по крайней мере, наблюдать. Хварлген буквально встала на дыбы: кресло было откинуто назад так далеко, что она ехала на нём почти лёжа.
В трёх из пяти периферийных куполов растут магнолии — эти деревья-рептилии любят Луну, — но именно в Восточном куполе самое пышное растение, его листья собирают лунную световую палитру с реголита дна кратера и превращают её в новый, сложный серый цвет, невиданный ранее.
Кровать доктора Кима стояла под деревом. Он не спал и ждал нас. Он погладил трубку ингалятора в пальцах, словно талисман — на удачу.
— Доброе утро, коллеги, — сказал он.