Краем глаза замечаю, что Роуз смотрит на меня. Она изучает мое лицо. Я делаю то же самое. Ее лицо ничего не выражает. А я ведь только что видела ее рассерженной! Девочка будто выставила перед собой непроницаемый щит, подобно тому как владелец магазина на ночь опускает перед входом металлическую решетку.
Я слышу шаги внизу, затем голос Гарриет:
– Роуз?
Бет протягивает дочери руку:
– Пойдем. Папа и бабушка хотят тебя увидеть, им нужно удостовериться в том, что ты в порядке.
Роуз качает головой и жестом указывает на книгу.
– Вернешься к чтению чуть позже. Бабушке сложно подняться по лестнице. Спустимся ненадолго.
Роуз послушно встает и берет мать за руку.
Затем Бет делает мне недвусмысленный намек. Она направляется в коридор и ждет, пока я выйду из комнаты. После чего демонстративно закрывает за нами дверь.
– Мы ценим неприкосновенность частной жизни в своем доме, – поясняет Бет, натянуто улыбаясь.
Наверное, Гарриет рассказала Бет, что я была в комнате Роуз одна. Я иду за матерью и дочерью вниз, ощущая в кармане джинсов изящную металлическую серьгу. Находка доставляет мне столько же неудобств, как если бы это был острый камешек в обуви.
Спустя час Роуз сидит напротив меня в кабинке кафе «Вафельный домик». Я наблюдаю за тем, как моя маленькая клиентка берет темно-фиолетовый карандаш и начинает разгадывать головоломку по поиску слов, напечатанную на бумажной сервировочной салфетке.
Я прошла огонь, воду и медные трубы, чтобы выбраться сюда с Роуз. Бет заявила, что после напряженного дня девочке нужно провести спокойный вечер. Когда я отметила, что стрессу подверглись только взрослые, Иэн вскочил и стал протестовать: мол, для Роуз события происходят слишком быстро и ей нужно больше времени, чтобы узнать меня. Я ответила, что именно для этого и собираюсь отправиться с девочкой на ужин.
В конце концов, после длительных переговоров, я согласилась привезти ее обратно через полтора часа. Тем не менее без напутствий уйти не удалось: Гарриет встала у входной двери, словно часовой, и сказала внучке более резко, чем обычно, что будет с нетерпением ждать ее возвращения, чтобы позаниматься с ней китайскими иероглифами. Она не спускала с нас глаз, пока мы не дошли до моей машины и я не усадила Роуз на заднее сиденье.
Наконец я наедине со своей клиенткой. Пора к ней присмотреться.
– Роуз, да у них тут просто огромное меню! – Я беру ламинированный двухсторонний лист. – Попробуем всего понемножку?
Роуз не поднимает головы. Я изучаю ее лицо: оказывается, ресницы у нее тоже ярко-рыжие, как и волосы.
– Я возьму вафли с «Нутеллой». Они просто чудесны – с шоколадной пастой и фундуком.
Роуз продолжает водить карандашом по своему бумажному меню, вычеркивая буквы в головоломке.
К нам подбегает официантка:
– Ну что, дамы, выбрали?
– Мне чай со льдом. – Вспоминаю, что говорил Иэн: он время от времени балует дочь вкусностями. – Роуз, будешь рутбир?[6]
Никакой реакции. Официантка смотрит на Роуз, затем на меня, улыбка сходит с ее лица.
– Мы возьмем рутбир, – говорю я. – И можно вафли с «Нутеллой» и вафли со свежей клубникой?
– Как насчет взбитых сливок? – спрашивает официантка.
Я пожимаю плечами:
– А почему бы и нет?
Следующие пять минут я применяю различные тактики, чтобы добиться внимания Роуз. Ее поведение изменилось. Если во время первой встречи она была отчужденной, сейчас чувствую ее враждебность. Не важно, что я говорю или делаю, она не смотрит на меня. Склонившись над бумажной салфеткой, она водит карандашом по буквам, до тех пор пока полностью их не зачеркивает.
Когда нам приносят еду и напитки, Роуз достает салфетку из-под тарелки с вафлей, чтобы и дальше искать слова. Я отрезаю кусочек от своей вафли и предлагаю ей. Вафля с золотистой корочкой, хрустящая на вид, с нее капает растаявшая «Нутелла».
– Хочешь попробовать?
[6] Рутбир – так называемое корневое пиво, популярный в Северной Америке безалкогольный газированный напиток с добавлением корня дерева сассафрас.