Стеклянный дом: читать начало книги онлайн

Я замираю, стараясь уловить каждое слово.

– Роуз будто подменили. Она кричала на Тину: мол, та ей не мать. Гнала Тину прочь и приказывала больше не возвращаться. Для Тины все это было просто ужасно!

Трудно представить, что Роуз может на кого-то кричать. Затем я вспоминаю, как Бет, увидевшая повара со стеклянной мерной кружкой, из интеллигентной спокойной дамы превратилась в крикливую бабу с безумным взглядом. Иэн тоже вел себя по-разному: когда я впервые задавала ему вопросы в кабинете, его добродушная маска соскользнула, обнажив суровое выражение лица. Может, способность менять настроение так же легко, как тасовать игральные карты, является семейной чертой?

– Почему Роуз обозлилась на Тину? – спрашиваю я.

Эшли выпрямляется и берет веник, чтобы подмести пол.

– Мы не знали. Тина не могла понять, в чем дело. Иногда Роуз была очень милой и обнимала ее, затем снова становилась холодной и говорила Тине, чтобы та оставила ее в покое и что она ее ненавидит.

– Когда Роуз изменилась?

Эшли размахивает веником, обдумывая мой вопрос.

– Хм… возможно, за пару недель до смерти Тины.

Я проигрываю события в голове: Роуз изменилась примерно в то же время, когда Тина и Иэн переспали во второй раз. Иэн сказал, что это произошло в комнате Тины – там, куда Роуз любила пробираться тайком. Могла ли Роуз стать свидетельницей того, как ее отец и няня занимались любовью?

Я беру совок, который стоит в углу, и наклоняюсь, чтобы собрать корки от пиццы и другой мусор с веника Эшли, затем бросаю содержимое в мусорный мешок.

Когда Эшли снова заговаривает, ее голос звучит устало и она кажется гораздо старше, чем на самом деле.

– Они использовали ее – и Иэн, и Бет. Именно так богачи поступают с такими, как я и Тина. Они нанимают нас, чтобы мы заботились об их детях и домах, и говорят, что мы часть семьи, – это всего лишь их любимая фраза, позволяющая им казаться простыми людьми, – а как только возникает неприятность, они избавляются от нас. Теперь Тины не стало, а я – здесь. Работаю за минимальную зарплату плюс чаевые, правда чаевые здесь, скорее, исключение.

Эшли уволили потому, что она молодая и милая. Она имеет право злиться.

– Я скучаю по Калебу. Это мальчик, о котором я заботилась. Я научила его читать. У меня на холодильнике висит картинка, которую он нарисовал. А я его больше никогда не увижу. – Эшли промокает глаза чистой салфеткой. – Тину я тоже больше не увижу. Сначала я в память о ней каждую неделю покупала веточки голубой гортензии, которую так любила Тина. Она срывала их в саду и ставила букет в своей комнате. Однажды у меня кое-что произошло, я хотела написать ей сообщение, взяла телефон и поняла: я забыла, что Тина умерла. – В больших карих глазах Эшли блестят слезы. – Я не купила гортензию на прошлой неделе. Тина угасает в моей памяти.

Я не повторяю пустых банальностей, которые слышала, когда не стало моих родителей. Вместо этого я признаю горе Эшли.

– Разве это не ужасно? Что я о ней забываю? – Ее голос срывается на последнем слове.

Я качаю головой:

– Горе может поглотить нас, и это естественный защитный механизм – отвлекаться на что-то другое. То, что вы иногда счастливы, или злитесь, или не думаете о Тине, не означает, что вы оскорбляете ее память. Это означает, что вы стараетесь выжить.

Эшли кивает. Спустя мгновение она возвращается к работе, убирает засаленную мокрую скатерть и впихивает ее в мусорный мешок, затем выдавливает чистящее средство на поверхность стола. Я беру несколько бумажных салфеток и помогаю ей протереть стол. Над головой потрескивает динамик, и оттуда раздается слегка возбужденный голос: «Внимание, прыгуны! Сбор гостей Эмили на пиццу и торт – в комнате для вечеринок номер один через десять минут».

Так, у меня осталось немного времени. Конечно, я смогу встретиться с Эшли позднее, но сейчас она открыта и настроена откровенничать. Может, она не будет столь прямолинейной в следующий раз.

– Пит говорил, что с Тиной в доме происходили странные вещи. Она о чем-то подобном упоминала?

Эшли достает новую бумажную скатерть из шкафа, я помогаю ее расстелить.

– Ах да! – вздрагивает она. – Если бы Тина не была так влюблена в Иэна, она бы уволилась и уехала оттуда. Тот дом словно копировал поведение Роуз: сначала все было идеально, а через некоторое время начался сущий кошмар.

– Можете рассказать что-нибудь конкретное?

Эшли смотрит вверх и влево – люди обычно так делают, когда стараются что-то припомнить. Некоторые исследователи полагают, что люди обманывают, если смотрят вверх и вправо. Само собой, любой, кто знает об этой теории, может ее обойти.

У меня нет причин сомневаться в Эшли, но я никогда не забуду, что говорил мне Чарльз в начале моей карьеры: «Все врут».

– Началось с мелочей. Какие-то вещи Тины стали пропадать. Вроде одной из ее любимых серег конго. Будто кто-то шутил с ней, чтобы она гадала: потерялась серьга или ее кто-то взял? Предметы оказывались не на тех местах, где она их оставляла. Она была уверена, что кто-то рылся в ее вещах. Затем стало еще хуже, ей часто становилось жутко до чертиков. Она клялась, что иногда поздней ночью слышала, как дедушка зовет ее по имени. Очень странно, ведь его не стало несколько лет назад.

– Это любого напугало бы, – соглашаюсь я.

Эшли берет из шкафа стопку одноразовых тарелок и салфетки и обходит стол, расставляя и раскладывая все по местам.