– Этого я не могу сказать, – хмурится детектив. – Некоторые сведения нельзя разглашать.
Я киваю, будто в знак согласия. И больше не настаиваю на своей просьбе. Однако детектив говорила о двух вещах, не дающих ей покоя.
– А что во-вторых?
– Роуз ведь любит собирать овощи? У нее есть небольшая плетеная корзинка. Девочка была в огороде с бабушкой и собирала последние в этом сезоне помидоры черри, когда Тина выпала из окна. Бабушка утверждает, что перед тем, как Тина упала на террасу, они с Роуз провели на заднем дворе около десяти минут.
Киваю: это соответствует тому, о чем я читала и слышала.
– Мы нашли корзинку. Судя по фотографиям с места преступления, она лежала у грядки.
Не понимаю, куда клонит детектив:
– Наверное, Роуз уронила корзинку, когда Гарриет закричала.
К нам подходит официантка с кофейником. Продолжая смотреть мне в глаза, детектив прикрывает кружку рукой и ждет, когда официантка уйдет.
– Конец лета, помидоров полным-полно. Так почему корзинка была пуста? Если девочка так любит собирать овощи, чем она занималась те десять минут перед смертью Тины?
По коже пробегает холодок.
– Но Роуз не… Вы думаете, она замешана в этом?
Детектив пожимает плечами:
– Я никогда ничего не исключаю, но, опять же, эта версия кажется притянутой за уши. Девочка молчит, и мы ничего не можем у нее узнать.
Гарсия изучает мое лицо. Она открывает рот, чтобы что-то сказать, но ее телефон начинает настойчиво трезвонить.
– Мне пора идти. – Она встает, берет сумку. На секунду колеблется. – Вы слышали, что Иэн и Бет отказались проходить проверку на детекторе лжи?
Киваю.
– Так считают СМИ, – добавляет Гарсия. – Но это не совсем правда.
Жду, что она скажет дальше, и внутри у меня все сжимается.
– Они оба встали и вышли, когда я спросила их о дочери.
17
В пластиковом доме таится что-то зловещее. Стоит перешагнуть порог, как чудовищные щупальца выползают и обвивают меня и я будто ступаю на зыбучий песок. Неведомая сила настойчиво побуждает меня заняться обыском комнаты Роуз. Как бы то ни было, девочка находится в эпицентре происходящего.
Еду по Ривер-роуд к поместью Баркли, стараясь не разгоняться. Я написала Гарриет, что загляну к ним домой, чтобы поговорить с ней. И хотя она не ответила, я собираюсь ждать ее столько, сколько потребуется. Мне необходимо узнать, что прячет Роуз за обложкой «Энн из Зеленых Крыш». А еще нужно выяснить, как она поступила с осколком стекла и канцелярским ножом – в том, что Роуз украла его, нет сомнений.
Светофор впереди загорается красным, и я резко нажимаю на тормоза, останавливаясь прямо перед перекрестком.
Бо́льшую часть времени Гарриет проводит дома: из-за больного колена она не может ездить на дальние расстояния. И если она сейчас куда-то отлучилась, то все равно скоро вернется.
Я проезжаю предместья Потомака, когда получаю от нее ответ:
В животе крутит. Не могу избавиться от образа Тины: в карих глазах ужас, она падает, и зазубренные осколки впиваются в ее кожу. Одного не пойму: почему семья Баркли, приступив к ремонту особняка, не скупясь на затраты и предусмотрев все мельчайшие детали, не обратила внимания на смертельно опасное низкое окно?
Я проезжаю еще полмили, слева показываются знакомые величественные железные ворота. На них указан только номер дома, без фамилии владельца. Проезжая мимо, ни за что не определить, что это въезд в поместье Баркли. Я нажимаю кнопку интеркома. Отвечает женщина – я не узнаю ее голоса.
– Это Стелла Хадсон. Меня ожидает Гарриет.
– Одну минуту, пожалуйста.