– На острове Хоторнов? – выпалила я, хотя разум еще не успел прийти к этому выводу.
– Там что-то взорвалось, и он упал со скалы, – прорычал Джексон. – Я его из воды выловил.
Один из приезжих. Мне снова отчетливо вспомнился парень с темно-зелеными глазами, в которых плясали недобрые искорки. Я услышала его голос, призывавший «зажечь от души».
– Чудо, что малец выжил, – хриплым голосом продолжал Джексон. – Я там неподалеку рыбачил, потому что у той части острова хороший клев, особенно в грозу. Когда полыхнула молния, дом взлетел на воздух – вот только вряд ли это из-за капризов природы.
– Что вы такое говорите? – Я резко остановилась. – Джексон, пострадавших надо срочно везти в больницу! – Ну почему я не купила себе мобильник? Раньше казалось, что это пустая трата денег, и все же… – Поворачиваем назад. Надо вызвать службу спасения.
– Нельзя, – отрезал Джексон, и это слово было как удар под дых.
– Это еще почему?! – возмутилась я, и впервые в моем голосе не было ни сдержанности, ни спокойствия.
Джексон схватил меня за руку и потянул за собой.
– С тех пор как я его выловил, он твердит, вернее, кричит только одно слово – керосин.
Керосин. Зажжем от души. Вряд ли это из-за капризов природы. Мысли бушевали у меня в голове, будто штормовые волны.
– Их было трое, – сказала я. – Трое приезжих. Остальные…
– Нет больше никаких остальных, – ответил Джексон надтреснутым, как лед, по которому ударили молотком, голосом. – Только он и выжил.
«Кто – он?» – пронеслось у меня в голове, но я не стала задавать этот вопрос вслух. Какая разница?
– Надо вернуться в город, – упрямо повторила я. – Надо вызвать…
– Их было четверо. – Джексон резко остановился. Я уставилась на него, не понимая, о чем он вообще толкует. – Утром я видел лодку, в которой они плыли на остров, – глухо пояснил рыбак. – В ней было не три пассажира, Анна. А четыре.
И вдруг я все поняла. Поняла, почему у Джексона так дрожит голос. Почему он снова и снова зовет меня по имени. И кто этот самый четвертый гость острова Хоторнов. «Может, еще увидимся», – сказала моя сестра тогда, в баре, одному из приезжих парней.
– Кэйли… – прошептала я.
Пусть Джексон Карри и жил отшельником, у него были знакомые в городе. А семейство Руни знали все.
Тем более Кэйли… она ведь сияла, как звездочка.
– Нет, – сказала я. Джексон так говорит, будто никакой возможности выжить там не было, а ведь на острове Хоторнов достаточно места. И если Кэйли была на приличном расстоянии от дома, когда грянул взрыв…
Я вырвалась из рук рыбака. Надо поскорее найти лодку. Надо разыскать сестру.
– Там сейчас береговая охрана – они тушат пожар, – сообщил Джексон. – Копы тоже скоро приедут, если еще не успели. Анна, поверь мне… шансов ноль. – Он закрыл глаза. – В дом зашли четверо. И только один успел выйти – аккурат перед взрывом.
Только один – и не Кэйли. Дышать было больно, легкие кололо, будто иглами. Голова кружилась.
В этот раз Джексон поймал меня обеими руками и заставил заглянуть ему в глаза.
– Анна, он в агонии. При смерти. И раз уж он вместе с дружками погубил члена семьи Руни…
В ушах у меня зазвенело. Да кем Джексон Карри вообще себя возомнил? Кто дал ему право рассуждать о моей сестре так, будто она умерла?
Кто угодно, но не Кэйли.
Не моя Кэйли.
– Как ты думаешь, что случится, если я повезу его в больницу? – допытывался Джексон. – Или вызову скорую или полицию? Что, по-твоему, будет дальше?
Мне не хотелось выслушивать все эти вопросы, не хотелось забивать ими голову. Мне нужно было другое: во что бы то ни стало доказать себе, что Джексон ошибается. Что Кэйли не ездила с парнями на остров Хоторнов. А если и поехала, то выжила. И сейчас отплясывает где-нибудь – самозабвенно и отчаянно. А может, спит дома, свернувшись калачиком под одеялом, – привычка, оставшаяся с раннего детства. Заливисто хохочет, а может, страдает от похмелья – или даже и то и другое.