Так может быть, мой отец был прав насчет анонимного донорства… А я слишком рано отмел в сторону наше сходство с Катей, посчитав притянутым за уши.
— Богдан, я благодарна тебе за содействие, но я не хочу сейчас разговаривать об этом, извини, — уставши проговаривает она и с поникшей головой разворачивается, собираясь уйти и оставить меня без ответов.
Ее фигура постепенно отдаляется от меня. А я ни жив, ни мертв. Стою столбом, не в силах шелохнуться и догнать ее.
— Нат, постой! — нахожу в себе силы, чтобы произнести, и она замирает в дверном проеме. — Ответь всего на один вопрос. Пойми, это важно для меня!
Наташа смотрит на меня из-за плеча совершенно потухшим взглядом.
Разговор с бывшим мужем выжал из нее все соки, а тут еще я решил доконать ее своими расспросами.
Но мне крайне необходимо это знать. Если не узнаю, точно свихнусь.
Набравшись храбрости, я задаю ей вопрос, который никогда и никому прежде не задавал:
— Наташ, обращалась ли ты в репродуктивный центр и пользовалась ли услугами донора для зачатия Кати?
В грудине становится дико тесно. Я еще не услышал заветный ответ, а по лицу Наташи уже всё понял. Оттого меня всего и распирает изнутри.
— Я потому и говорила, что понятия не имею, кто Катин отец. Центр планирования и семьи, в который я обращалась, не раскрывает личность своих доноров. Но да, Катюша была зачата путем ЭКО.
Да! Да! Да, черт возьми!
Пока всё идет здорово, но мне необходимо еще одно уточнение, чтобы отмести последние сомнения.
— А центр находится не на проспекте Ленина случайно? «Мать и дитя» его название?
Наташа охает, покрывшись румянцем. Тема достаточно деликатная, но я вижу, что в ней что-то поменялось. Ей уже не хочется поскорее избавиться от моего общества.
Она делает шаг ко мне и принимается пристально разглядывать мои глаза, мечущиеся по ее совершенному лицу.
Не моргаю, давая ей возможность увидеть то, что она ищет, а сам наслаждаюсь, утопая в ее бездонных глазах, которые так и сводят меня с ума.
В какой-то момент она переводит задумчивый взгляд на подбородок, где у меня находится ямочка, точь-в-точь такая же, как у ее дочурки. Ната осмеливается дотронуться до нее, но тут же отдергивает свою руку и зажмуривает глаза с силой.
Отходит от меня, схватившись за виски.
— Богдан, что всё это значит? Откуда тебе известны адреса и названия репродуктивных центров? — произносит она дрожащим голосом.
Интуиция подсказывает мне, что она всё поняла, однако ее терзают сомнения. Меня и самого они мучают по-прежнему, ведь я так и не заполучил от нее подтверждения, которое может навсегда изменить мою жизнь.
Впрочем, всё и без того предельно ясно. Тут даже тест на отцовство делать не обязательно. Всё и так очевидно.
Я Катин биологический отец… Я ОТЕЦ, черт побери!
Но… мне всё же нужен односложный ответ, пока я тут не лопнул от преждевременной радости.
Стараясь так явственно не показывать Наташе свои эмоции, я решаю чуточку надавить на нее:
— Просто ответь на вопрос. Ты обращалась в центр «Мать и дитя»?
— Нет, Богдан, не обращалась я туда! — категорично она заявляет, сшибая меня своей убежденностью.
Я словно получил мощный удар под дых.
— Ты… уверена?
— Уверена, я делала ЭКО в своем родном городе. Если это всё, то я пойду. Мне еще нужно настроить себя на завтрашний день, раз уж я пообещала составить тебе компанию на празднике твоих родителей…