Весь вечер и всю ночь я думаю о просьбе Богдана. Безвыходное положение заставляет меня примерить на себя роль его фиктивной жены, но всякий раз я возвращаюсь к категоричному «Нет. Ни за что я не стану играть в такие игры, которые нам потом могут вылезти боком».
Утром меня будит дверной звонок. Надеясь, что Богдан соизволит открыть гостю, я пережидаю, стоя на лестнице и кутаясь в домашний халат.
Прислушиваюсь к звукам, доносящимся из крыла, где обитает Богдан. Шагов не слышно, только работающий телевизор разбавляет тишину. Прислуги сегодня тоже в доме не наблюдается.
Затем дверной звонок повторяется, разнося эхо во всему дому.
Я спускаюсь в холл и подбегаю к домофону, на экране которого появляется какой-то упитанный седовласый мужчина, одетый в деловой костюм.
Раз Богдан не спешит спускаться, я решаю хотя бы спросить, кого это к нему занесло. Мало ли. Может, это кто-то важный.
Нажимаю на кнопку, но вместо того, чтобы включить микрофон, случайно открываю дверь.
В окно вижу, как мужчина входит во двор и поднимается на крыльцо.
Блин!
Ну и что мне делать? Я ведь уже открыла одну дверь. Придется открывать и вторую.
— Здравствуйте, а вы, наверное, к Богдану? — вежливо обращаюсь я к мужчине, толстощекое лицо которого я уже где-то видела.
— Всё верно, — улыбчиво отвечает, заинтересованно осматривая меня с головы до ног. — А он дома?
— Нет, Богдан отъехал, — отвечаю, исходя из того, что его машина не стоит во дворе, а телевизор он, скорее всего, просто забыл выключить.
— Ох, как жаль, — уныло протягивает и засматривается куда-то в сторону густых кустарников, которые растут за пределами территории дома Богдана. — А я звонил ему, но он трубку не брал. Кое-как нашел его домашний адрес, думал, застать его у себя. У меня к нему одно очень срочное дело имеется, — важно доносит мужчина, теперь уже заглядывая за мою спину, словно проверяя, не прячется ли за мной Богдан.
Очевидно, тем самым он желает напроситься внутрь, но я не могу впустить незнакомца в дом, в котором сама живу на птичьих правах.
И тут я вспоминаю, где могла видеть этого мужчину. Это же тот самый Старовойтов, с кем Богдан делит лидерскую позицию в выборах. Я узнаю эти маленькие хитрые глаза.
— Сожалею, Николай Васильевич, но Богдан не сообщил, когда он вернется. Мне что-нибудь передать ему, когда он приедет? — тактично намекаю ему, что не впущу его в дом.
Мужчина кривит рот и снова проходится по мне оценивающим, сальным взглядом.
— А вы, стало быть, его домработница?
Не знаю, почему, но предположение Старовойтова меня оскорбляет. Я ведь в домашнем халате перед ним стою и с нечесаной головой.
Разве домработницы расхаживают во время работы в таком виде?
— Нет, я его жена, вообще-то, — гордо сообщаю я, нисколько не тушуясь, но уже буквально через пару секунд начинаю жалеть о сказанном.
Господи, что я несу? И какой только черт меня потянул за язык?
Меж тем брови Старовойтова взлетают к линии роста волос. Не мигая, он раскрывает рот, туго сглатывает, а потом снова косится в сторону кустарников и судорожным жестом ослабляет на себе узелок галстука.
— Жена? Вы жена Богдана Никольского? — удивленно повторяет, побелев, как мел. — Я не ослышался?
— Нет, Николай Васильевич, со слухом у вас всё в порядке, — фальшиво улыбаюсь, расправив свои плечи. — Так мне что-нибудь передать мужу?
Мужчина молчит, уставившись на меня, точно на приведение. Это даже смешно. Однако в следующий миг мне становится вообще не до смеха.
— Мама, мам, мне опять приснился папа! А давай мы ему позвоним! — по лестнице суматошно спускается Катюша, и всё внимание Старовойтова теперь обращается к моей дочери, несущейся метеором на первый этаж.
Глава 14
Катюша в мгновение ока оказывается рядом. Старовойтов таращит на нее ошалелые глаза, у него напрочь теряется дар речи. Весь его словарный запас сокращается до охов-вздохов и бессмысленных междометий. Он глубоко растерян, бледный, как чистое полотно.