Это стало последней каплей. Гарантии. С этого слова начался настоящий разброд – воспоминания, кто и когда впервые предложил “испытать почву долины”, кто лично надавил на одобрение “вежливой делегации”, кто получил письмо от семьи Ло… Каждое звено цепи теперь вспыхивало как клеймо.
– Нас превратили в заложников… – Тихо сказал второй старейшина и повернулся на север, в сторону резиденции Ло. – Это не союз. Это ловушка, в которой мы должны были стать свидетелями – и даже, вполне возможно, жертвами.
Господин Цзя Чэнь мрачно поднял глаза:
– И хуже всего… Андрей даже не прогнал нас. Он… просто показал. Показал всем, что мы пришли не с доброй волей, а как инструмент.
После этих слов в зале наступила гнетущая тишина. А потом было единогласно принято решение:
– Немедленно прервать все негласные контакты с семьёй Ло.
– Удалить любых представителей Секты Нефритового Императора из наших внутренних каналов.
– Проинформировать двор о том, что “семья Цзя не участвует более ни в каких посреднических схемах”.
Они понимали, что если они хоть раз позволят другим сектам говорить от их имени – то их, с таким трудом заработанной репутации больше не будет.
– И… – после долгой паузы старейшина добавил. – Передайте в Долину Совершенствования одно короткое письмо. Без подарков. Без печатей. Только слова.
“С этого дня семья Цзя не участвует ни в одной скрытой инициативе, затрагивающей ваше имя. Дао открыт тому, кто не лжёт.”
Глубоко ночью, когда все разошлись, Цзя Чэнь долго стоял у окна. В памяти стояла сцена того, что они увидели своими глазами. Этот странный парень Андрей не обвиняет, и не угрожает. Он просто ставит зеркало.
– …ужас в том, – тихо прошептал старик, – что в такой игре обвинять даже некого. Мы сами нажали на механизм.
В резиденции Ло, в ночь после визита семьи Цзя, тоже кое-что случилось. Двери внешнего зала распахнулись настолько резко, будто их кто-то пнул изо всей силы. Дежурный мастер даже не успел объявить, как в зал ворвался посланник с искажённым лицом. Молодая княгиня Ло, занятая разборами последних свитков, лишь подняла голову… Но по выражению лица посланника всё сразу стало ясно.
– …семья Цзя…
– Что семья Цзя? – Голос её был спокойным, но холод уже ложился на плечи ближайших старейшин. Посланник дрогнул.
– Они… официально уведомили всех, что “отныне отказываются участвовать в любых посреднических инициативах, связанных с именем Андрея”.
И – прекращают любые закрытые альянсы, которые “могут быть истолкованы как давление на Долину Совершенствования”…
После такого заявления в зале на несколько минут воцарилась практически гробовая тишина. Бумага под пальцами Ло Иньюй медленно смялась.
– …они сделали это после визита в указанную им долину?
Посланник молча кивнул.
– Значит, – старейшина сбоку выдавил вполголоса, – долина не только не приоткрылась… Она показала им всё. Прямо перед ними.
Другой советник прошептал, как будто боялся быть услышанным:
– Он… видел всё с самого начала.
Слова зависли в воздухе, как приговор. Княгиня Ло медленно поднялась. Сердце билось тяжело, словно что-то большое и холодное медленно опускалось на грудь.
– Вся наша сеть… все усилия… И что в итоге? Он даже не остановил их. Он просто дал им увидеть. И они отказались сами.
Последняя фраза прозвучала почти шёпотом. Старейшины переглянулись. Впервые в этих глазах появилось не раздражение, не ярость… А нечто, очень похожее на страх. Княгиня Ло медленно закрыла глаза.
“Это не мы ведём войну… это он ведёт нас – по заранее выложенной дороге.”
Несколько секунд в зале стояла мёртвая тишина. А потом она вновь открыла глаза – и в них уже не было ни высокомерия, ни злости. Только одно:
– …готовьте новый совет. Немедленно. Мы больше не имеем права делать прежние ходы. Иначе мы просто…