— Как Вадим? — спросила Мстислава.
— Честно говоря, не очень. Предательство Зои его серьёзно выбило из колеи. Они ведь долгие годы были вместе. А теперь Вадиму ещё и предстоит… — Амалия сокрушённо покачала головой. — Даже вообразить не могу, как он это переживёт.
— Вадим — смотрящий, — сухо сказала Мстислава. — Переживёт, никуда не денется.
— Что переживёт? — спросил я. Уже догадываясь, что ответ мне не понравится. — И что там, кстати, с Зоей?
Всё, что знал — Зою забрали обходчики. Для каких целей, понятия не имел.
— Пока жива, — сказала Мстислава.
— Пока?
— Зойку будут судить и приговорят. Вина, считай, доказана, рассусоливать не о чем.
— Кто будет судить? Как это вообще происходит?
— Вообще — это не происходит, — зло сказала Мстислава. — На моей памяти первый такой случай, чтобы видящая своих предала. Предательство самой нашей природе противно. Зойка — выродок, иначе не скажешь.
Мстислава посмотрела на Вана. Тот отрицательно покачал головой. Значит, и на его памяти ничего подобного не случалось. Ну, статистика радует, конечно. Однако факт остается фактом.
— Но что с ней будет, вы знаете?
— В общих чертах, — буркнул Денис. — Зою будет судить Ангел. Хотя, как уже сказала Мстислава Мстиславовна, в судействе необходимости нет, вина доказана. Зою лишат способностей видящей. А скорее всего, ещё и памяти.
— Памяти? — прошептала Изольда.
— Да. Она не будет помнить ничего из того, что случилось с ней после того, как проснулась.
— То есть… Когда она очнётся после этой процедуры, будет считать, что вокруг по-прежнему гражданская война? — уточнила Амалия. — Что она работает сестрой-хозяйкой в общежитии губчека?
— По-видимому, так.
— Но это бесчеловечно. — Изольда уронила руки. — Подумайте только — прошло сто лет! Мы, находящиеся всё это время в здравом уме и памяти, не всегда можем принять происходящее! А ей каково будет? Заснуть при лучине, а проснуться при высокоскоростном интернете? Она же ни в магазин сходить не сможет, ни еду себе приготовить. Этого никакая психика не выдержит! Двух дней не пройдёт, как Зоя окажется в скорбном доме.
— И что ты предлагаешь? — Мстислава, склонив голову набок, смотрела на Изольду.
— Я ничего не предлагаю. Как я могу предлагать? Я лишь хочу сказать, что, по моему мнению, убить Зою было бы милосерднее.
— Она — предательница!
— Неважно. Такой участи, какая уготована ей, не заслуживает никто!
— Зоя? — недоуменно спросила Ева. — А кто это?
— Ах, дорогая, теперь уже неважно. — Амалия улыбнулась Еве. — Суть та, что наш смотрящий, Вадим Игоревич, работать в полную силу пока не может. Вчера он помог вознестись своей давней пациентке и с тех пор лежит пластом.
— К восходу подымайте, — буркнула Мстислава. — В силах или без, а к Ангелу идти ему. Зойка — его работница, ему и ответ держать.
— Да, я понимаю. А ещё кто-то с ним пойдёт?
— Я пойду. И Тимур. — Мстислава перевела взгляд на меня.
— Я? — изумился я. — Зачем?
— Порядок такой. Ты Зойку изобличил, ты всё и расскажешь. Да к тому же, ты смотрящий, с тобой нас будет трое. А меньше трёх на суде быть не должно, не полагается.
— Ясно, — сказал я.