На пару секунд в кабинете повисла тишина. Паша не выдавал своих чувств, но Саша заметила, как он напрягся после брошенной ею фразы. Она и сама не понимала, что на неё нашло. В предыдущие встречи с Немцем она не позволяла себя даже намёков на шутки, но и он никогда не смотрел на неё унизительно-оценивающе.
Наконец тишину разорвал смех Немца, а следом он произнёс:
— Александра Павловна, я всегда знал, что вы куда интереснее, чем пытались казаться.
С его словами Саша готова согласиться — в последние дни она открыла в себе много нового. Осталось только определиться — к лучшему это или нет.
— Михаил Парфенович, я хотел бы…
— Павел Аркадьевич, я прошу у вас прощения. Сейчас я поступлю вопреки нормам делового этикета, но прежде чем мы перейдём к обсуждению условий сделки, я хотел бы поговорить с Александрой Павловной.
— Конечно, я не против.
— Наедине, — с нажимом добавил Немец. — Думаю, мы сходим прогуляться. День сегодня чудесный.
Саша взглянула в окно, за которым виднелось серое и тусклое небо. Вспомнила, что с утра обещали дождь. Но Немец поднялся со стула, и Саше не осталось ничего другого, как последовать его примеру.
Глава 13
Глядя в спину Немца, идущего к выходу из кабинета, Саша пыталась понять, зачем она ему понадобилась? Что он собирался с ней обсудить?
Как только Немец вышел в приёмную, Саша ощутила, как вокруг её плеча сомкнулись пальцы Паши. Он притянул её к себе с такой силой, что она еле устояла на ногах. Хлопнула его по руке, чтобы он ослабил хватку — ей совсем не хотелось, чтобы на коже остались очередные следы от его пальцев.
— Не знаю, что он задумал, но, пожалуйста, будь осторожна!
— К чему так нервничать?
Саша ответила резче, чем собиралась. Потому что понимала, он переживает совсем не за неё, а только за судьбу сделки. И стоило двери захлопнуться, она услышала, как за ней что-то упало и разбилось. Принять новые обстоятельства Паше явно было нелегко.
Саша горько усмехнулась, Гриша и Паша втянули её в шпионские игры, надеясь развернуть ситуацию в свою пользу. Она должна была стать орудием в их руках, но теперь могла сыграть ключевую роль и даже испортить сделку. Но хотела ли она этого?
— Александра Павловна, я не съем вас. Можете подойти ближе, — до неё донёсся голос Немца, в котором проскользнула еле заметная насмешка.
Саша пошла чуть быстрее, догнав его у лифта. Внутри они оказались в одиночестве. Немец не спешил начинать разговор, предпочитая следить за дисплеем с меняющимися цифрами этажей. Наедине с ним в ограниченном пространстве Саша почувствовала себя неуютно. Ей даже было немного страшно, хотя рационального объяснения своему страху она не находила — не съест же он её в самом деле!
Лифт остановился, Немец перевёл взгляд на неё.
— Александра... Я же могу вас так называть? — Вопрос явно был риторическим, потому Саша лишь слегка кивнула в ответ. — Надеюсь, мы найдём общий язык. Главное, помните, я не хочу, чтобы вы лизали мне зад из-за контракта. Я жду честности.
Саша чуть не подавилась воздухом, услышав подобное от Немца. Она и предположить не могла, что он может использовать такие слова в деловом общении. Ранее и его речь, и манеры оставались идеальными. Даже слишком, отчего сама Саша постоянно была в напряжении, желая соответствовать заданной им планке.
— Лизать уж точно не собиралась, — справившись с шоком, ответила она.
Теперь Саша шла вровень с ним, и Немец, повернув голову в её сторону, едва заметно улыбнулся.
— Вы напоминаете мне бывшую жену.
— Поскольку она бывшая, смею предположить, что это не комплимент, — Саша вышла из здания, отметив про себя галантность Немца, придержавшего для неё дверь.
— Как раз наоборот.
Немец снова замолчал, может, жалея, что выдал что-то личное. В мире бизнеса о его хватке ходили легенды, но, достоверных фактов о личной жизни или семье не знал никто. Саша позволила себе прикоснуться к его плечу, одновременно говоря:
— Это останется между нами. Я не собираюсь кому-либо рассказывать о... — она запнулась, подбирая слова, — о подробностях нашего разговора. Правда.
— Я хотел бы вам верить, но люди имеют свойство предавать, вам ли не знать?..
Саша нахмурилась? Немец снова говорил о своём или что-то подозревал о том, что в последние дни творилось вокруг неё? Но откуда?