– Когда это будет? Через год? Через пять лет? – я не сдавалась. – Квартира досталась мне от бабушки. Я хочу жить в ней одна!
Отчим вздохнул и потёр переносицу.
– Вера, послушай. Твоя бабушка перед смертью выжила из ума. Иначе никогда бы не устроила такую подлость: одной внучке квартиру, другой – ничего. Завещание это можно было оспорить в суде. Но мы же семья. Разве нормально семейные проблемы в суде решать? Я не стал этого делать. Подумал, что мы с тобой всегда сможем договориться. Выходит, я тебя недооценил, – проговорил задумчиво.
У меня от удивления пропал дар речи.
– Валерий Романович, а вот скажите, – понесло вдруг меня. – А если вашей мамы не станет, вы её квартиру в Твери также на семейном совете поделите между мной и Светой?
– При чём тут квартира в Твери? – вытаращил глаза он. – Моя мать жива, слава богу…
– Я желаю Ирине Леонидовне долгих лет, – торопливо добавила я. – Но! Она же пожилая уже… Так как?! Пополам?
– Вера, ты же понимаешь, что к квартире моей матери ты никакого отношения не имеешь, – он смотрел на меня с искренним недоумением.
– Тогда почему к моему наследству имеет отношение не только Света, но ещё и… Матвей, – кивнула на молчаливого парня.
– После смерти бабушки наследницей первой линии является твоя мать, Вера, – отчеканил Валерий Романович. – Так что не буди лихо, пока оно спит, – проговорил, недобро сверкая глазами.
– В общем, так, девочки! – посмотрел он на нас долгим взглядом, словно что-то взвешивая. – Раз не можете договориться нормально, то эта квартира достанется той, которая первой выйдет замуж, – заявил вдруг.
Я опешила.
А Светка переглянулась с Матвеем и, скрывая торжествующую улыбку, направилась к раковине.
“Хозяюшка, блин. Актриса!”
Сестра, видимо, уже потирала руки. Она же спала и видела себя в свадебном платье!
А отчим специально так сказал, зная, что я недавно рассталась с Владом. Ему было плевать на мои чувства. Главное, чтобы Света была счастлива. А я… я просто должна была подвинуться. Как всегда.
Валерий Романович ушёл, оставив после себя лишь горький осадок и ноющую головную боль.
Я ополоснулась в душе и нырнула под одеяло, имея сейчас единственное желание – забыться во сне.
И в этот момент зазвонил телефон.
Несколько секунд колебалась, брать трубку, или нет. Но телефон не замолкал. Пришлось дотянуться за ним до столика.
Это была Олеська. Шумная, как всегда, многословная подруга.
– Клёпа, что у тебя случилось? – сразу навалилась с расспросами, едва я приняла вызов.
– Ничего, – растерялась я. – А что такое?
– Твой Влад мне весь вечер названивал! Вот я и решила, что у тебя что-то стряслось. Набрала, а ты трубку не взяла.
– Когда это? – буркнула я. – Не слышала.
А у само́й внутри всё похолодело.
Влад? Беспокоится? Смешно.
– Олесь, у меня всё хорошо. Просто спать хочу ужасно. Устала сегодня, как никогда. Давай, утром поговорим?
– Ладно. Ты только скажи, что там у вас?
– Загляни к нему в вк. Почитай комментарии под первым фото, – посоветовала я, чувствуя, как снова закипает кровь. – От Моники. И перейди на её страницу. Сама поймёшь… Пока, Олесь. Реально рубит меня.