Это "пока" повисло в воздухе, как угроза.
— Что ты имеешь в виду? — спросила я, изображая страх, который, впрочем, был вполне реальным.
— Просто то, что ситуацию можно решить двумя способами, — Роман говорил деловым тоном, словно обсуждал бизнес-стратегию. — Простой путь: ты летишь в Крым, забираешь Илью, и мы вместе начинаем новую жизнь. Сложный путь… — он сделал паузу, — включает определенные меры, которые могут показаться… чрезмерными. Но будут эффективными.
— Ты угрожаешь похитить нашего сына? — прямо спросила я.
Роман усмехнулся:
— "Похитить" — такое грубое слово. Особенно когда речь идет о родном отце. Скажем так: я готов обеспечить присутствие Ильи в нашей новой семье любыми доступными средствами.
— И для этого у тебя есть люди?
— Профессионалы, — поправил он. — Которые специализируются на решении семейных споров за пределами утомительных судебных баталий.
Он говорил туманно, но смысл был ясен. И хотя я знала, знала наверняка, что он имеет в виду, слышать это вслух, с такой будничной интонацией, было ужасающе.
— Когда? — выдавила я. — Когда ты планируешь всё это? Если я не соглашусь?
Роман допил вино и посмотрел на часы:
— Возможно, прямо сейчас, пока мы здесь разговариваем.
Моё сердце остановилось. Я почувствовала, как кровь отливает от лица.
— Я не хочу тебя запугивать, Лея, — его голос стал почти ласковым. — Просто хочу, чтобы ты понимала серьезность ситуации. У меня есть люди в Гурзуфе. У меня есть план эвакуации Ильи. Я могу активировать этот план одним телефонным звонком.
Я вцепилась в край стола, чувствуя, как всё передо мной начинает кружиться. Это был уже не намек, не туманная угроза. Это было прямое подтверждение того, что он готов похитить сына. Именно то, что нам нужно было для доказательства его преступных намерений.
Но сейчас меня больше волновало другое: безопасность Ильи прямо сейчас.
— Пожалуйста, — мой голос дрогнул, и на этот раз я не притворялась. — Не делай этого. Я согласна на твои условия. Я привезу его сама. Но дай мне время. Пожалуйста.
Роман изучал меня взглядом, словно пытаясь определить искренность моих слов:
— Сколько времени тебе нужно?
— Три дня, — сказала я, вспомнив его слова о том, что мы можем улететь через три дня. — Я полечу завтра же, заберу его и все необходимые вещи. И вернусь.
Он молчал, и я видела, как внутри него идет внутренняя борьба: доверять мне или нет. Наконец он кивнул:
— Хорошо. Три дня. Но у меня есть условие.
— Какое? — напряженно спросила я.
— Я лечу с тобой, — заявил он. — Завтра. В Крым.
Это было неожиданно. И опасно. Все наши планы строились на том, что я смогу вернуться в Гурзуф, предупредить команду, организовать безопасную эвакуацию сына. Если Рома будет со мной…
— Но… я думала, у тебя здесь дела. Конференция, — я искала любой предлог.
— Конференция закончилась сегодня, — пожал плечами он. — И нет никаких дел важнее, чем мой сын.
Я должна была быстро решить, как реагировать. Отказаться? Это вызовет подозрения. Согласиться? Потенциально опасно для Ильи, для всех нас.
— Хорошо, — я сделала вид, что уступаю. — Мы можем полететь вместе. Но давай завтра после обеда? Мне нужно утром закончить несколько дел здесь.
Это была отчаянная попытка выиграть время, чтобы предупредить Софию и команду в Гурзуфе.