- Да, - я пожала плечами. - У мамы была любимая книга…
- Вы похожи на свое имя, - перебил он. - Редкая, тонкая красота. Не как у всех.
Я почувствовала, как краска заливает щеки.
- Выпьете со мной кофе? - спросил он так просто, будто мы были знакомы много лет. - Здесь слишком людно для нормального разговора.
Я должна была отказаться. Какая-то часть меня - разумная, осторожная знала, что нужно вежливо улыбнуться и уйти. Но другая, та, что всегда жаждала чего-то большего, чем провинциальная жизнь студентки…
- Хорошо, - ответила я. - Только ненадолго.
***
- Ты сошла с ума, - шептала Карина, когда мы забежали в туалет галереи за несколько минут до назначенной встречи с Виноградовым. - Он старше тебя лет на пятнадцать! И он… Ну, ты знаешь.
- Что? - я поправляла волосы перед зеркалом, стараясь унять дрожь в руках.
- Он же женат был, - Карина понизила голос. - Или разведен... Не знаю точно. В любом случае, такой мужчина не зовёт студентку на кофе просто поговорить об искусстве.
- Мы просто выпьем кофе, - возразила я, хотя в глубине души понимала: Карина права.
И всё же я пошла с ним. В кафе через дорогу от галереи, где он заказал нам обоим эспрессо, даже не спросив, что я предпочитаю. Роман говорил об искусстве так, будто коллекционировал художников, а не картины.
- Я вижу в тебе что-то, - сказал он, внезапно переходя на «ты». - Необычный взгляд. Ты сама пишешь?
Я кивнула. Его глаза внимательно изучали моё лицо, и под этим взглядом я чувствовала себя раздетой, открытой.
- Покажешь мне когда-нибудь свои работы?
Это «когда-нибудь» отозвалось во мне странным волнением. Он планировал увидеться еще раз.
- Они не очень хорошие, - смущённо ответила я.
- Позволь мне судить об этом, - в его тоне не было просьбы - только уверенность человека, привыкшего получать то, что хочет.
Когда мы прощались, он не взял мой номер телефона, не назначил новую встречу. Просто сказал:
- Я найду тебя.
И я поверила. Я знала, что он найдет.
***
На следующий день к дверям общежития привезли огромный букет белых лилий. А потом были билеты в оперу. Ужин в ресторане, о котором я раньше только читала в глянцевых журналах. Поездка в загородный дом на выходные - с гувернанткой в соседней комнате, как выяснилось позже, специально нанятой, чтобы «сохранить мою репутацию».
Роман ухаживал старомодно, но стремительно. Он задавал тысячи вопросов о моей жизни, вкусах, мечтах. И слушал. Действительно слушал, с такой концентрацией, будто мои слова были кодом к сейфу с сокровищами.
Когда он впервые поцеловал меня после концерта в филармонии, я почувствовала головокружение, словно земля ушла из-под ног. Всё происходило будто в фильме: красивый, богатый мужчина, которого я видела раньше только на обложках бизнес-журналов, смотрел на меня так, словно я была единственной женщиной в мире.
- Ты такая чистая, - шептал он, целуя мою шею. - Такая настоящая.
Мы не торопились с близостью. Роман, казалось, наслаждался моей нерешительностью, моей неопытностью. «Белая ворона среди этих пластиковых кукол», - говорил он обо мне своим друзьям прямо при мне, и я одновременно смущалась и гордилась этим отличием.
А через месяц он познакомил меня с родителями. Своими.
***
- Лея - будущий искусствовед, - представил меня Роман, положив руку мне на плечо чуть крепче, чем требовалось.