- Лея? - голос Софии был напряжённым. - Слушайте внимательно. Сейчас к вашему дому подъедет полиция и служба защиты детей. Я подала заявление о домашнем насилии и угрозе для ребёнка. У меня есть доказательства - видеозапись из вашего дома, где Роман угрожает вам. Камеры были не только для него, но и для вас.
Я замерла, пытаясь осмыслить её слова:
- Но Роман уже увозит Илью. Они только что уехали.
- Опишите машину и направление, - быстро сказала София.
Я передала ей информацию, и она отключилась, пообещав перезвонить.
Я стояла на подъездной дорожке, чувствуя себя опустошённой и бессильной. Эти секунды расставания с сыном казались вечностью. Неужели я опоздала? Неужели все мои усилия были напрасны?
Вдалеке послышался вой сирен. Сначала еле различимый, но постепенно нарастающий. Охранник, всё ещё стоявший рядом со мной, напрягся.
- Что происходит? - спросил он, прикасаясь к наушнику в ухе.
Я выпрямилась, чувствуя прилив новой решимости:
- Правосудие.
Полицейские машины появились на подъездной дорожке через минуту. Одновременно с заднего входа дома вышла Вера, держа в руках сумку. Увидев полицию, она попыталась скрыться, но было поздно.
События следующего часа слились для меня в хаотичный калейдоскоп. Полицейские опрашивали меня и охранников, представитель службы защиты детей настаивал на немедленных мерах по возвращению Ильи. София приехала лично, с папкой документов и решительным выражением лица.
Я сидела на ступеньках дома, когда зазвонил телефон. София.
- Машину остановили на выезде из города, - сообщила она. - Илья в порядке. Его везут обратно к вам.
Слёзы, которые я сдерживала весь день, наконец прорвались.
- А Роман?
- Задержан, - коротко ответила она. - У полиции достаточно оснований. Видео с камер, ваши показания, следы насилия, попытка вывезти ребёнка без вашего согласия. Это всё серьёзные обвинения.
Я закрыла глаза, чувствуя, как волна облегчения смывает страх и напряжение последних дней.
- Как вы узнали? - спросила я. - О камерах, о том, что он планирует?
- Техник, установивший камеры, обратился к нам, - пояснила София. - Ему стало не по себе от того, что он увидел. Он решил, что это крик о помощи, и оказался прав.
- И что теперь? - спросила я.
- Теперь начинается долгий процесс, - честно ответила София. - Но первый, самый важный шаг, сделан. Вы и Илья в безопасности. Роман не сможет приблизиться к вам, я подам заявление на ограничительный приказ сегодня же.
Я кивнула, всё ещё не до конца веря, что кошмар заканчивается.
Когда полицейская машина привезла Илью, я бросилась к нему, и он обнял меня с такой силой, что я почувствовала боль в рёбрах. Но это была хорошая боль - боль от объятий, от близости, от понимания, что мой сын снова со мной.
- Мама, - прошептал он, уткнувшись мне в плечо, - я знал, что ты спасёшь нас. Я всегда верил.
Я гладила его по волосам, чувствуя, как из его маленького тела уходит напряжение. Мы стояли так посреди всей этой суеты: полиции, юристов, соседей, глазеющих из окон, как островок тишины в бушующем море.
- Куда мы теперь поедем? - спросил Илья, когда мы наконец отстранились друг от друга.
- В безопасное место.
София подошла к нам, держа в руках ключи:
- Всё готово. Машина ждёт. Мы отвезём вас в безопасное место, где вы сможете отдохнуть и собраться с мыслями.