Она сделала глоток кофе, пытаясь быть объективной.
*Но он спасает больше жизней, чем губит.*
За один утренний приём Крид излечил двадцать безнадёжно больных людей. Рак, врождённые пороки, дегенеративные заболевания — всё то, что в её мире означало медленную мучительную смерть. А здесь исчезало за минуты.
*Сколько таких пациентов он принимает за день? За год?*
Ольфария попыталась прикинуть. Если каждый день через клинику проходило хотя бы пятьдесят пациентов, это почти двадцать тысяч спасённых жизней в год. За десятилетие — двести тысяч. За век — два миллиона.
А его политические убийства? Десятки в год? Сотни за столетие?
*Математика действительно простая*, — с горечью подумала она. *Один убитый граф против тысяч спасённых детей.*
Но разве можно мерить человеческие жизни арифметикой? Разве можно решать, кто достоин жить, а кто нет?
*А разве я сама не делала этого в больнице?*
Неприятная мысль. Но честная. Сколько раз она принимала решения о том, кому достанется последняя доза лекарства? Кого оперировать первым при поступлении нескольких критических пациентов? Кому продлевать реанимационные мероприятия, а кому нет?
*Разница в масштабе*, — попыталась она оправдаться перед собой. *Я решала медицинские вопросы, а он — политические.*
Но была ли эта разница принципиальной? Крид просто расширил понятие "здоровья" до масштабов империи. Он лечил государство как огромный организм, удаляя "злокачественные опухоли" и "инфекции".
Ольфария допила кофе и подошла ближе к окну. Где-то там, среди этих людей, были те, кого спас Крид. Дети с исправленными пороками сердца, женщины, избавленные от рака, мужчины с восстановленным зрением.
*А если я откажусь от обучения? Что тогда?*
Контракт магический, нарушить его нельзя. Но даже если бы можно было... что бы изменилось? Крид продолжил бы свою работу без неё. А она лишилась бы возможности спасать людей с помощью невероятных магических способностей.