Может быть, он был прав? Не в том, что люди — расходный материал. Но в том, что эмоции мешают принимать правильные решения. В московской больнице она сколько раз тратила время и силы на безнадёжных пациентов? Сколько часов просидела у постели умирающих, которым уже нельзя было помочь, вместо того чтобы лечить тех, кого ещё можно спасти?
*Сентиментальность*, — подумала она, используя слово Крида.
Но было ли это плохо? Разве сострадание не делает врача лучше? Разве не оно заставляет бороться до конца, искать новые методы, не сдаваться?
С другой стороны... Ольфария вспомнила случай из практики. Мальчик восьми лет, автомобильная авария, клиническая смерть продолжительностью двадцать минут. Они его вернули, но мозг был необратимо повреждён. Ребёнок провёл в коме полгода, потом стал овощем. Семья разрушилась, родители развелись, мать сошла с ума.
На реанимацию этого мальчика потратили ресурсы, которых хватило бы для спасения десятка других детей. Было ли это правильно?
*"Каждый час, потраченный на неперспективного пациента, — это час, украденный у тех, кого действительно можно спасти"*.
Жестокие слова. Но... логичные?
Ольфария покачала головой, пытаясь отогнать эти мысли. Нет, она не готова принять философию Крида полностью. Люди — не цифры в отчёте, не детали для ремонта.
Но кое в чём он был прав. Все мы действительно сломаны. И задача врача — не только лечить тело, но и понимать, как все части системы связаны между собой.
*Может быть, дело не в том, чтобы стать бесчувственным*, — подумала она. *А в том, чтобы научиться управлять чувствами. Использовать их как инструмент, а не позволять им управлять собой.*
Тонкая грань. Очень тонкая. И Ольфария пока не представляла, как по ней идти, не сорвавшись в пропасть цинизма с одной стороны или сентиментальности с другой.
Но попробовать стоило. Хотя бы ради тех людей, которых ещё можно спасти.
Часы показывали около двух дня, когда Крид отпустил Ольфарию на обед. Он исчез в своём кабинете с горой документов, а она решила воспользоваться свободным временем, чтобы лучше изучить клинику и познакомиться с коллегами.
Она уже знала Машу и Свету, видела других медсестёр, но с врачами пока не общалась. А ведь в таком большом медицинском учреждении должна была работать целая команда специалистов.
Ольфария прошла по коридорам пятнадцатого этажа, заглядывая в кабинеты. В большинстве царила обычная рабочая атмосфера — врачи принимали пациентов, медсестры заполняли документы, маги-техники обслуживали оборудование.