После обеда продолжались обычные приёмы. Элиас ассистировал как всегда безупречно, его небесно-голубые глаза внимательно следили за каждым движением Ольфарии. Она заметила, что автоматон стал ещё более заботливым после вчерашнего инцидента.
— Элиас, — сказала она во время короткой паузы. — Вы излишне беспокоитесь. Со мной всё в порядке.
— Мастер Крид поручил мне усилить наблюдение за вашей безопасностью, — ответил автоматон. — И я разделяю его озабоченность.
В его голосе прозвучала искренняя тревога, и Ольфария в очередной раз подивилась тому, насколько человечным мог быть этот искусственный разум.
Последним пациентом дня стал молодой маг, пострадавший от взрыва неудачного эксперимента. Его магические каналы были повреждены, что грозило полной потерей способностей.
— Сложный случай, — констатировала Ольфария, изучая повреждения через Око Познания. — Каналы не просто заблокированы, они частично разрушены.
Восстановление потребовало всех её навыков. Она использовала целительную магию для регенерации тканей и ледяную для создания временных мостиков между разорванными участками. Работа была ювелирной, потребовала двух часов полной концентрации.
— Готово, — выдохнула она, отстраняясь от пациента. — Попробуйте создать простое заклинание.
Молодой маг сосредоточился, и из его ладони вырвался слабый огонёк.
— Работает! — воскликнул он радостно. — Спасибо! Вы спасли мою карьеру!
К вечеру клиника опустела. Ольфария завершала записи в журнале, когда к ней подошёл курьер в императорских цветах.
— Синьорина Ольфария? — уточнил он, держа в руках запечатанный свиток.
— Да.
— Приглашение от его величества императора Гордея на торжественный ужин. Сегодня, восемь вечера, большой зал дворца.
Ольфария приняла свиток и развернула его. Каллиграфический почерк, золотые печати, официальные формулировки — всё как положено для императорского приглашения.