Валериан Куйбышев. «Буду отстаивать свою программу»: читать начало книги онлайн

«Бюро МК, ознакомившись с письмом тов. Троцкого к членам ЦК и ЦКК и с инцидентом, имевшим место на Пленуме ЦК, считает:

1) Письмо тов. Троцкого, распространяемое среди членов московской организации, является по сути дела платформой, на основе которой делаются энергичные попытки к образованию фракции (распространение письма, обход работников, собирание подписей, требование созыва Съезда). Бюро МК решительно осуждает все эти попытки к созданию фракции»[231].

Тем самым был сделан шаг к объявлению действий, бывших, согласно Уставу партии, правом членов РКП(б) (выступления с критикой, требование созыва съезда партии), проявлениями фракционности, что давало предлог к исключению из партии. Эта позиция на следующий же день была поддержана Президиумом ЦКК:

«1. Обсудив письмо тов. Троцкого от 8-го октября с. г. ко всем членам ЦК и ЦКК, Президиум ЦКК констатирует, что партия этим письмом поставлена перед фактом выступления одного из членов ЦК с определенной платформой, противопоставленной проводимой ныне нашей партией, в лице ее Центрального Комитета, политике, и перед попыткой организации фракции на этой платформе, что и формально, и по существу противоречит решениям 10-го съезда нашей партии.

<…>

5. Президиум ЦКК, в полной мере солидаризируясь с общей линией ЦК, твердо убежден, что в переживаемую нами историческую эпоху, когда на плечи нашей партии, в связи с наступающей революцией в Германии, ложатся исключительно трудные задачи, необходимо максимальное единство партии и сплочение всех ее членов вокруг Центрального Комитета, и что выступления, подобные выступлениям т. Троцкого, грозят сорвать это единство и могут стать гибельными для революции. От сохранения единства внутри партии теперь буквально зависит существование рабочего государства и самой партии. Поэтому Президиум ЦКК считает необходимым во что бы то ни стало избежать широкой партийной дискуссии, которая в настоящих условиях причинила бы партии неисчислимый вред, и ликвидировать возникшие разногласия в рамках ЦК и ЦКК.

6. Президиум ЦКК призывает всех членов ЦК и ЦКК, памятуя об огромной ответственности перед революцией, изжить разногласия на ближайшем Пленуме ЦК и ЦКК и впредь до ближайшего съезда не допускать нарушения решений, принятых на этом Пленуме.

7. Президиум ЦКК находит необходимым созвать в кратчайший срок Пленум ЦКК и ЦК, на котором должны быть поставлены возбужденные тов. Троцким вопросы. До вынесения решения Пленума ЦК, дальнейшее разглашение и распространение письма и документов, связанных с этими вопросами, Президиум ЦКК считает совершенно недопустимым и просит Политбюро провести решение, обязывающее всех членов ЦК и ЦКК держать возникшие разногласия исключительно в рамках ЦК и ЦКК»[232].

Тем самым ЦКК во главе с Куйбышевым занял однозначную позицию осуждения любых мнений, не совпадающих с мнением большинства ЦК, а тем более – донесения этих мнений до рядовых членов партии. На данном этапе это осуждение еще не превращалось в категорический запрет на собственное мнение и не сопровождалось утверждением о несовместимости таких мнений с членством в партии. Но обвинение в фракционности уже создавало предпосылку и для такой постановки вопроса. Само это обвинение называло фракционностью такие действия (например, сбор подписей и агитация за созыв съезда), которые являются правом членов партии, гарантированным ее Уставом.

Между тем обращенная к Политбюро просьба Президиума ЦКК «провести решение, обязывающее всех членов ЦК и ЦКК держать возникшие разногласия исключительно в рамках ЦК и ЦКК», во-первых, противоречила Уставу партии (ибо Политбюро есть исполнительный орган ЦК, подчиненный решениям ЦК, а не наоборот) и, во-вторых, не соответствовала реальной обстановке в партии, где многие партийные активисты уже поднимали вопросы, затронутые Троцким в письме от 8 октября. Этот факт получил подтверждение в известном «письме 46-ти»[233], подписанном многими видными деятелями партии, и обращенном к Центральному комитету РКП(б):

«Под внешней формой официального единства мы на деле имеем односторонний, приспособляемый к взглядам и симпатиям узкого кружка подбор людей и направление действий. В результате искаженного такими узкими расчетами партийного руководства партия в значительной степени перестает быть тем живым самодеятельным коллективом, который чутко улавливает живую действительность, будучи тысячами нитей связанным с этой действительностью. Вместо этого мы наблюдаем все более прогрессирующее, уже почти ничем не прикрытое разделение партии на секретарскую иерархию и “мирян”, на профессиональных партийных функционеров, подбираемых сверху, и прочую партийную массу, не участвующую в общественной жизни»[234].

Между тем Куйбышев доложил на заседании Политбюро 18 октября о решении Президиума ЦКК. Политбюро поддержало решение о созыве 25 октября экстренного пленума ЦК и ЦКК и в тоже время отметило: «Принять к сведению предложение ЦКК о приостановке распространения письма тов. Троцкого, констатировав, что это предложение уже неосуществимо» [235].

Накануне пленума члены Президиума ЦКК В.В. Куйбышев и Е.М. Ярославский вынуждены были направить членам ЦК и ЦКК ответ на замечание Троцкого, что его письмо от 8 октября подверглось разбору и осуждению 15 октября на заседании Президиума ЦКК в его отсутствие, что является совершенно ненормальным для внутрипартийных отношений. Они безапелляционно заявили: «Письмо тов. Троцкого настолько ясно по своему содержанию, а несоответствие факта его появления с обстановкой и задачами партии настолько очевидно, что не вызывалось никакой необходимости в дополнительных объяснениях» [236].

Объединенный пленум ЦК и ЦКК принял следующее решение, также осудив письма Троцкого и «46-ти» как проявления фракционности и заявив о недопустимости общепартийной дискуссии:

«2. Пленумы ЦК и ЦКК с представителями 10-ти парторганизаций признают выступление тов. Троцкого в переживаемый международной революцией и партией ответственейший момент глубокой политической ошибкой, в особенности потому, что нападение тов. Троцкого, направленное на Политбюро, объективно приняло характер фракционного выступления, грозящего нанести удар единству партии и создающего кризис партии. Пленумы с сожалением констатируют, что тов. Троцкий для постановки затронутых им вопросов выбрал путь обращения к отдельным членам партии вместо единственно допустимого пути предварительной постановки этих вопросов на обсуждение коллегий, членом которых состоит тов. Троцкий.

Путь, избранный тов. Троцким, послужил сигналом к фракционной группировке (заявление 46-ти).

3. Пленумы ЦК и ЦКК и представители 10-ти парторганизаций решительно осуждают заявление 46-ти как шаг фракционно-раскольничьей политики, принявший такой характер хотя бы и помимо воли подписавших это заявление. Заявление это грозит поставить всю жизнь партии на ближайшие месяцы под знак внутрипартийной борьбы и тем ослабить партию в момент, наиболее ответственный для судеб международной революции.

4. Считая своим само собой разумеющимся долгом гарантировать в соответствии с партийным уставом право каждого члена партии критически разбирать как всю политику ЦК, так и его отдельные решения, собрание считает обязательной борьбу с фракционными группировками внутри партии и их дезорганизаторскими выступлениями.

<…>

Пленумы ЦК [и] ЦКК с представителями 10-ти парторганизаций уверены в том, что они выражают мнение всей партии, запрещая фракционную дискуссию по платформам в настоящий момент»[237]. Однако пленум уже не мог игнорировать те вопросы, которые были подняты Троцким и в письме 46-ти, потому что оппозиция, вне зависимости от мотивов, которыми она руководствовалась, указала на действительно больные вопросы, волнующие массу членов партии. Именно поэтому в постановлении объединенного пленума ЦК и ЦКК имелись пункты, демонстрирующие озабоченность ЦК поднятыми в письмах реальными проблемами:

«б) О внутрипартийной демократии

(Принято единогласно).

Пленумы одобряют полностью своевременно намеченный Политбюро курс на внутрипартийную демократию, а также предложенное Политбюро усиление борьбы с излишествами и разлагающим влиянием нэпа на отдельные элементы партии.

Пленумы поручают Политбюро сделать все необходимое для ускорения работ комиссий, назначенных Политбюро и сентябрьским Пленумом: 1) комиссии о “ножницах”, 2) о заработной плате и 3) о внутрипартийном положении»[238].

Оценку той атмосферы полемики между большинством ЦК и его критиками, которая царила на пленуме, дала Н.К. Крупская (выступившая против оппозиции) в своем письме от 31 октября 1923 года Григорию Зиновьеву, к которому она испытывала теплые дружественные чувства:

«Но во всем этом безобразии – Вы согласитесь, что весь инцидент сплошное безобразие – приходится винить далеко не одного Троцкого. За всё происшедшее приходится винить и нашу группу: Вас, Сталина и Каменева. Вы могли, конечно, но не захотели предотвратить это безобразие. Если бы Вы не могли этого сделать, это бы доказывало полное бессилие нашей группы, полную ее беспомощность. Нет, дело не в невозможности, а в нежелании. Наши сами взяли неверный, недопустимый тон. Нельзя создавать атмосферу такой склоки и личных счетов.

Рабочие – я говорю не о рабочих вроде Евдокимова либо Залуцкого, рабочих по происхождению, но давно уже превратившихся в профессионалов, а о рабочих с завода и фабрики – резко осудили бы не только Троцкого, но и нас. Здоровый классовый инстинкт рабочих заставил бы их резко высказаться против обеих сторон, но еще резче против нашей группы, ответственной за общий тон.

Вот почему все так боялись того, что вся эта склока будет вынесена в массы. От рабочих приходится скрывать весь инцидент. Ну, а вожди, которые должны что-то скрывать от рабочих (я не говорю про чисто конспиративные дела – то особая статья), не смеют всего им сказать, – что же это такое?! Так нельзя.

Совершенно недопустимо также то злоупотребление именем Ильича, которое имело место на пленуме. Воображаю, как он был бы возмущен, если бы знал, как злоупотребляют его именем. Хорошо, что меня не было, когда Петровский сказал, что Троцкий виноват в болезни Ильича, я бы крикнула: это ложь, больше всего В. И. заботил не Троцкий, а национальный вопрос и нравы, водворившиеся в наших верхах. Вы знаете, что В. И. видел опасность раскола не только в личных свойствах Троцкого, но и в личных свойствах Сталина и других. И потому, что Вы это знаете, ссылки на Ильича были недопустимы, неискренни. Их нельзя было допускать. Они были лицемерны. Лично мне эти ссылки приносили невыносимую муку. Я думала: да стоит ли ему выздоравливать, когда самые близкие товарищи по работе так относятся к нему, так мало считаются с его мнением, так искажают его?»[239].

Представители большинства, видя, что вопреки постановлению ЦК идет стихийное развертывание дискуссии, решили перехватить инициативу у своих оппонентов. 7 ноября Зиновьев выступил в «Правде» со статьей, в которой фактически подтвердил тезисы оппозиции о необходимости оживления внутрипартийной демократии: «Во внутрипартийной жизни за последнее время наблюдался чрезмерный штиль, местами даже застой… Нужно, чтобы внутрипартийная рабочая демократия, о которой мы так много говорили, стала в большей степени облекаться плотью и кровью.

[231] Протокол заседания Бюро Московского Комитета РКП(б) от 14 октября 1923 г. // Известия ЦК КПСС. 1990. № 5. С. 176.

[232] Резолюция, принятая Президиумом ЦКК РКП(б). 15 октября 1923 г. // Там же. С. 178–180.

[233] Письмо, подписанное 46-ю видными партийными и советскими работниками с дореволюционным стажем и содержащее острую критику внутрипартийного положения, было направлено в Политбюро ЦК РКП(б). Авторы письма настаивали на обсуждении поднятых вопросов в узком кругу и выступали против открытой дискуссии.

[234] «Заявление 46-ти» в Политбюро ЦК РКП(б). 15 октября 1923 г. // Известия ЦК КПСС. 1990. № 6. С. 190.

[235] Выписка из протокола заседания Политбюро ЦК РКП(б). 18 октября 1923 г. // Там же. С. 194.

[236] Письмо В.В. Куйбышева и Е.М. Ярославского в ЦК И ЦКК РКП(б). 20 октября 1922 г. Всем членам и кандидатам ЦК И ЦКК // Там же. № 7. С. 191.

[237] Постановление Объединенного Пленума ЦК И ЦКК РКП(б) 25–27 октября 1923 г. по вопросу о внутрипартийном положении в связи с письмами тов. Троцкого // Там же. № 10. С. 189.

[238] Постановление Объединенного Пленума ЦК И ЦКК РКП(б) 25–27 октября 1923 г. по вопросу о внутрипартийном положении в связи с письмами тов. Троцкого // Известия ЦК КПСС. 1990. № 10. С. 189.

[239] Н.К. Крупская – Г.Е. Зиновьеву. 31 октября 1923 г. // Там же. 1989. № 2. С. 201–202.