Финансовая поддержка Москвой «партийной армии» Гоминьдана: проблема интерпретации источников: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Вряд ли это решение каким-то образом привело к ослаблению сметной дисциплины. Скорее наоборот. Выделение Китайской комиссией сколько-нибудь крупных сумм было вполне адресным: её постановления предусматривают исключительно «постатейное» финансирование — даже сумма в 2 тыс. руб. проходила по отдельной статье сметы[35]. Утверждало постановления комиссии Политбюро ЦК ВКП(б).

КПК финансировалась на регулярной основе. Так, в письме секретарю ИККИ И. А. Пятницкому и членам делегации ВКП(б) в ИККИ от 7 июня 1926 г. Г. Н. Войтинский писал о своём намерении добиться «общего увеличения сметы Киткомпартии (до 14 000 руб. в месяц вместо 6000)» и просил поставить этот вопрос перед Бюджетной комиссией ИККИ.[36] Практика Китайской комиссии знала и случаи оказания экстренной финансовой помощи КПК. Так, протоколом заседания Политбюро № 66 (особый № 49) от 1 июня 1925 г. зафиксировано решение утвердить предложение Китайской комиссии о срочном ассигновании в распоряжение ВЦСПС и последующей отправке в Шанхай, где находилось ЦК КПК, из резервного фонда Совнаркома СССР 50 000 тыс. рублей, видимо, на нужды рабочего движения[37]. Смета Китайской комиссии предполагала и такую статью, как «непредвиденные расходы». Так, по протоколу от 5 июня 1925 г. по этой статье до 1 октября планировались 20 тыс. североамериканских долларов[38]; надо полагать, это был фонд, из которого могли выделяться средства на непредвиденности, касающиеся любых статей сметы. Соответственно, распоряжалась этими деньгами сама комиссия.

В любом случае безоглядно направлять на поддержку коммунистических организаций те средства, которые по смете выделялись для формирования новых частей или содержания военной школы, Бородин и Блюхер не имели права.

Другое дело — расходование таких средств на кредитование военных закупок. Это предположение тайваньских историков выглядит не таким уж необоснованным. По всей видимости, безвозмездные поставки оружия гуанчжоускому правительству осуществлялись только в 1924 г.

По сведениям, почерпнутым тайваньским исследователем Сунь Цзыхэ из документов, хранящихся в американских университетских архивах, в июне — августе 1925 г. военный атташе советского полпредства в Пекине неоднократно посылал Блюхеру и Бородину телеграммы о том, что советское оружие и снаряжение, сосредоточенное во Владивостоке, будет поставляться немедленно после его оплаты гуанчжоуским правительством. Так, в телеграмме от 7 июля сообщалось о партии оружия стоимостью 2 млн руб., в телеграмме от 27 августа — о партии стоимостью более 564 тыс. руб.[39] В телеграмме на имя Блюхера от 4 июля военный атташе Егоров называл общую стоимость грузов, направленных в Гуанчжоу, по состоянию на 1 февраля 1925 г.: 2 млн 500 тыс. руб. Перечислялись также грузы, сосредоточенные на тот момент (видимо, на начало июля 1926 г.) во Владивостоке и ожидающие отправки в Гуанчжоу: винтовочные патроны, пулеметы, артиллерийские орудия, снаряды, а также 9 самолётов, всего на 2 млн руб. В телеграмме сообщалось, что гуанчжоуское правительство должно немедленно оплатить транспортные расходы, а также в определённый срок оплатить уже отправленные и ещё не отправленные грузы. В телеграмме, направленной 27 марта 1926 г. канцелярией советского военного атташе М. Бородину, тоже перечислялись грузы, сосредоточенные во Владивостоке: патроны, снаряды, порох, запчасти к тяжелым орудиям. Стоимость этого груза, за вычетом запчастей, составляла 564 148 руб., для отправки боеприпасов и запчастей счёт предписывалось оплатить[40].

Вот, казалось бы, те самые миллионы, что фигурируют в сметах Киткомиссии и решениях Политбюро ЦК РКП(б). Однако есть основание усомниться в точной интерпретации этих документов тайваньским историком, очевидно не владеющим русским языком. Дело в том, что уже 11 июля 1925 г. Политбюро ЦК РКП(б) утвердило предложения Китайской комиссии, в которых был следующий пункт: «Военное имущество гоминьдановским генералам и Кантону отпускать в кредит под векселя со сроком платежа через два года» (курсив мой.— А. Ю.). Так что с того момента речь могла идти не о выплате наличных денег или даже денежных переводах, а о выдаче векселей. Видимо, именно об оформлении и высылке этих обязательств, помимо транспортных расходов, и напоминали Бородину телеграммы, посланные в его адрес. Что касается транспортных расходов, то они напрямую предусматривались в смете Китайской комиссии, и, соответственно, должны были включаться в те суммы, которые Бородин получал, с указанием их предназначения в рамках сметы. Так, согласно утвержденным Политбюро 1 июня 1925 г. предложениям Киткомиссии, «на перевозку имущества, отправляемого китайским генералам», по 1 октября 1925 г. предполагалось отпустить 270 039 руб.[41], а к сумме в 450 тыс. руб., которую намечалось выслать Блюхеру для формирования «новых надёжных частей» в Гуанчжоу и поддержания школы Хуанпу, были добавлены 27 тыс. опять же «на перевозку имущества»[42].

Гипотетически для «субсидирования» оставался период с ноября 1924 г. по июль 1925 г., но не раньше (никто не оспаривает тот факт, что первая партия советского оружия, пришедшая в Гуанчжоу 7 октября 1924 г., была предоставлена безвозмездно) и не позже. Так что и тратить полученные из Москвы деньги главным образом на «закупочные субсидии» гуанчжоускому правительству у Бородина вряд ли была необходимость (за исключением периода продолжительностью около восьми месяцев).

Как можно легко понять, подход тайваньских историков отличает презумпция "достаточности" документов и материалов, которые существуют на китайском и западных языках, для выведения уверенных заключений (с мемуарами советских представителей в Китае они тоже знакомы только в переводах). Контент-анализа документа, действия или высказывания (выявления предназначения, целей, которые преследовало сообщение, особенностей адресата, возможных мотивов, которыми руководствовался тот или иной деятель, и т.п.) они старательно избегают, коль скоро это может привести к выводам, которые противоречат их базовым установкам: лидеры Гоминьдана ничего не предпринимали в обход коллегиальных руководящих органов партии, действовали сугубо открыто и строго документировали все финансовые проводки; никаких денег из-за рубежа втайне они получать не могли; советская помощь для них была не очень-то и важна, а политические и военные успехи Гоминьдана достигнуты главным образом за счет внутренних ресурсов[43]. Наличие бесспорных документальных свидетельств получения командованием "партийной армии" советских денег для исследователей с Тайваня является единственно возможным доказательством такого рода фактов.

Но именно такие доказательства на русском языком существуют. Так, в книге А. И. Картуновой о В. К. Блюхере (1970, 2‑е изд. 1979) приводятся записи из дневника Управления Военного отдела (т. е. группы военных советников) в Кантоне от 18 ноября 1924 г. о встрече Блюхера с комиссаром школы Хуанпу Ляо Чжункаем.

Текст не вполне внятный — что за «оставшиеся 75 тыс.»? За вычетом 25 тыс. из ста, или ещё предназначавшиеся к выплате после выплаченных 59 тыс.? Видимо, составитель дневника не особенно вникал в смысл стенограммы. Но можно понять, что по крайней мере с октября 1924 г. (хотя и неясно, до какого времени) школа Хуанпу в течение какого-то периода получала дотации от советской стороны. Ежемесячные выплаты должны были составлять 100 тыс. кантонских долларов (гуандунских юаней), но выплачивались деньги неравномерно, что путало отчётность и порождало недоразумения.

Дополняют эти сведения документы из фондов РГАСПИ. Согласно недатированной копии финансового отчёта, очевидно, за последние месяцы 1924 г., до 15 ноября на школу Хуанпу и «Национально-революционную армию» (так в документах южнокитайской советнической группы именовалась «партийная армия» Чан Кайши задолго до официального переименования вооружённых сил Гоминьдана летом 1925 г.), было израсходовано 27,5 тыс. «кантонских долларов» (гуандунских юаней), а с 15 по 30 ноября — 50 тыс. Данные архивного документа близки приведённым выше утверждениям Ляо Чжункая (до 15 ноября — 25 тыс.). Всего на войска Гоминьдана, в том числе «союзные», было израсходовано (за ноябрь или октябрь-ноябрь?) 112 744 гуандунского юаня, или 90 195 гонконгских. Расходы на школу Хуанпу с 13 ноября по 12 декабря 1924 г. составили 47 тыс. гуандунских юаней (плюс 3 тыс. на Хунаньскую военную школу, курсанты которой тогда влились в школу Хуанпу,— это даёт указанную выше сумму в 50 тыс.). При этом школе Хуанпу ещё причиталось за ноябрь 30,5 тыс. гуандунских юаней[45]. В объяснительной записке к финансовому отчёту отмечалось, что «Вампу, или Национально-революционная армия генерала Чан Кайши» сметы не представляет и ей выдаётся сумма в 100 тыс. «кантонских долларов», установленная Бородиным. На декабрь 1924 г. для Хуанпу «были запрошены» ещё 100 тыс. (из общей суммы 127 244 «кантонских доллара» на армию Гоминьдана), на январь намечалась та же сумма[46].

Отчёт, видимо, составлял не профессиональный бухгалтер, приведённые цифры с трудом суммируются. Расходы на Хуанпу и НРА (эти понятия тогда отождествлялись) по 30 ноября понятны — 77,5 (27,5 + 50) тыс. гуандунских юаней, а как туда уложить сумму, пришедшуюся на период с 13 ноября по 12 декабря, или разделить деньги, приходившиеся на собственно Хуанпу и формирующиеся при ней части, с одной стороны, и расходы на остальные войска Гоминьдана, с другой, не ясно. Однако понятно, что деньги на нужды гоминьдановских военных структур выделялись не просто небольшими частями, но и запрашивались (видимо, у военного атташе полпредства) на ближайший месяц с соответствующим обоснованием запроса. Те же миллионы и сотни тысяч, о которых позже упоминали советские советники и решения о выделении которых принимало Политбюро ЦК РКП(б), аккумулировались в полпредстве и оттуда частями направлялись в Гуанчжоу (в соответствии с запросом гуанчжоуской группы и оценкой адекватности этого запроса вышестоящей инстанцией). Ясно также, что речь идёт по меньшей мере о сумме, значительно превышающей 100 тыс. гуандунских юаней,— заметно больше, чем «ничего», на котором настаивают тайваньские историки.

Установки, которыми последние руководствуются, делают очевидно неубедительными для них те сведения, что безоговорочно принимаются российскими учёными. Так, по данным публикации Р. А. Мировицкой от 1981 г., по договоренности с СССР китайская сторона должна была составить смету и назвать сумму необходимой помощи. Комиссия под председательством Сунь Ятсена, в которую входили китайские официальные лица и советские советники, в феврале 1924 г. представила смету на 479 439 китайских долларов (видимо, гуандунских юаней.— А. Ю.). Согласно Р. А. Мировицкой, Советский Союз финансировал строительство и работу школы с 1924 по сентябрь 1925 г.[47]

Сообщая эти сведения, автор даёт ссылку на «документы Архива Советской Армии» — конкретизировать данные об использованных документах в эпоху тотальной секретности было попросту невозможно. Но отсутствие таких данных делает опубликованный материал не подлежащим верификации и, к сожалению, неприменимым в академической дискуссии.

Это российский историк в курсе тех трудностей, с которыми сталкивались исследователи архивных документов в те годы, когда вышла упомянутая публикация, к тому же легко сопоставит факт участия советских советников в составлении сметы со случаями серьёзного исправления ими других смет — партийных расходов Гоминьдана и на формирование учебных частей при школе Хуанпу. Каждый раз «корректировка» означала намерение советской стороны принять участие в финансировании проекта: так, согласно отчёту советнической группы на начало осени 1924 г., советская сторона предполагала взять на себя 50 % расходов на формирование учебных частей[48] — для того смета и оптимизировалась. Эта половина, вероятно, прибывшая в Гуанчжоу в конце октября вместе с Блюхером, и была с избытком выплачена советниками в ноябре-декабре 1924 г.

Однако там, где мы увидим убедительные, хотя и косвенные, доказательства, наши тайваньские оппоненты могут усмотреть лишь попытку академически некорректной аргументации.

Но недоразумениями и поспешными заключениями может быть чревато и некритичное отношение к используемым источникам, в том числе цитируемым в советской/российской литературе, которое иногда проявляют историки КНР. Главным образом именно потому, что они охотно и привычно оперируют известными решениями Москвы о выделении денег на нужды Гоминьдана как доказательствами получения этих денег адресатом.

Так, Тань Фан со ссылкой на книгу А. И. Картуновой «Блюхер в Китае» пишет, что СССР безвозмездно предоставил «2 млн юаней», «которые пошли на расходы, связанные с открытием школы»[49]. Однако в соответствующем решении Политбюро ЦК РКП(б) от 8 марта 1923 г., которое упоминается в книге А. И. Картуновой, лишь было «признано возможным» направить в Китай 2 млн мексиканских долларов, т. е. выражалось принципиальное согласие с такой перспективой, но не шла речь о директивном решении. К тому же в этом документе речь идёт о поддержке проекта формирования «основы революционной армии в Западном Китае» (от реализации которого советская сторона вскоре отказалась) и ничего не говорится о трате данных средств на создание военной школы в Гуанчжоу (которая в первый год своего существования мерила полученные из Москвы дотации никак не миллионами). Так что одного такого свидетельства для того заключения, которое делает китайский историк, мало.

Чтобы его подтвердить или опровергнуть, необходимо сопоставить данную информацию со сведениями, представленными в других источниках. Так, любопытно, что указанная сумма (2 млн мексиканских долларов) по курсу того времени (1,007 : 1,000) очень близка 2 млн руб.[50] Мексиканские доллары, по-видимому, удобнее было перевозить и обменивать, так как эта валюта, будучи почти равна рублю по номиналу, не имела «политического лица». А о согласии предоставить именно 2 млн золотых рублей сообщало советское правительство в послании Сунь Ятсену, которое было переслано тому через полпреда СССР А. А. Иоффе 1 мая 1923 г. Деньги предполагалось направить «на работу по объединению Китая и достижению национальной независимости»; они должны были выплачиваться долями в течение года, каждый раз не более 50 тыс. руб. В письме говорилось также о готовности поставить 8 тыс. японских винтовок, 15 пулемётов, четыре орудия и два броневика. Предлагалось «использовать советскую материальную военную помощь и инструкторов для создания в стране военной школы, включающей различные рода войск (но не полевой части)», с тем чтобы подготовить условия «для проведения политической и военной подготовки революционных армий на Севере и Западе»[51].

Можно предположить, что именно из этой суммы были выделены деньги, которые шли на финансирование подготовки к открытию школы Хуанпу с начала 1924 г. Однако в протоколе № 80 заседания Политбюро ЦК РКП(б) уже от 20 марта 1924 г. мы вновь сталкиваемся с упоминанием двух миллионов: «Отложить решение вопроса о сроках выдачи предрешенной выдачи (так в тексте документа.— А. Ю.) в 2 млн рублей до получения документа от тов. Карахана»[52]. О каком документе идёт речь, не ясно, но возникает устойчивое впечатление, что речь в протоколах, увидевших свет весной 1923 и весной 1924 г., идёт об одной и той же субсидии.

Могло ли так случиться, чтобы обещанных выплат ждали целый год?

Могло. Об этом свидетельствует протокол № 81 (особый) заседания Политбюро ЦК РКП(б) от 27 марта 1924 г. Пункт «б» указанного протокола гласит: «В части, касающейся выдачи оружия, во изменение постановления Политбюро от 20.Ⅲ.24 г. (пр. № 80, п. 1-Д) выдать количество оружия, обещанное в телеграмме Иоффе Сунь Ятсену от 1 мая 1923 г.»[53]. Таким образом, обещание, данное в мае 1923 г., в марте 1924 г. решили выполнить, а доставили означенное оружие в Гуанчжоу, как известно, в октябре 1924 г. Так что обещанного по тем временам, когда взаимодействие Москвы и Гуанчжоу только разворачивалось, вполне можно было ждать и более года.

Правда, если вспомнить непростую ситуацию с финансовым обеспечением подготовки к открытию школы, сложившуюся зимой 1924 г., известную телеграмму Ляо Чжункая в адрес Чан Кайши от 3 апреля с гарантиями финансирования («…Что касается расходов на военную школу, то младший брат не спрашивает отчёта о расходах, а старший брат не спрашивает, откуда они поступают, текущие расходы не ограничиваются, можно совершенно спокойно приступать к работе»)[54], а также факт выделения средств на открытие школы правительством именно в апреле, то создается впечатление, что тогда-то и случилась «выдача предрешённой выдачи», как и было обещано, частичная. Возможно, таинственный документ от полпреда Карахана был доставлен в Москву достаточно оперативно. Имеют ли отношение к этим двум миллионам деньги, оказавшиеся в руках Бородина после 25 декабря 1923 г., сказать трудно.

Завершая историю о двух советских миллионах, вспомним сделанное 29 мая 1925 г. заявление Г. В. Чичерина о 2 млн рублей, имевшихся в распоряжении НКИД и потраченных к тому времени на школу Хуанпу, «формирование новой дивизии», т. е. учебные части Чан Кайши, кантонскую группу советников, политкурсы, помощь Гоминьдану и КПК. Так что, похоже, обещанная Сунь Ятсену в 1923 г. сумма была потрачена к маю 1925 г. хотя и с пользой для Гоминьдана, но не исключительно на него, и тем более не эксклюзивно на «партийную армию».

Остаётся не вполне ясным, как соотнести с этими двумя миллионами другие суммы, упоминающиеся в протоколах Киткомиссии и Политбюро ЦК РКП(б). Так, протокол № 64 заседания Политбюро ЦК РКП(б) от 24 января 1924 г. предполагал в пункте «о Сунь Ятсене» «отпустить на закупку… (пропуск в документе) 500 000 зол. руб.» — видимо, на закупку оружия и снаряжения. А знакомый нам протокол № 80 заседания Политбюро от 20 марта 1924 г., который откладывал «решение вопроса о сроках выдачи…», предписывал также «принять план политической работы, предложенный тов. Караханом (план не обнаружен.— А. Ю.), и отпустить 500 000 рублей…»[55]. Опять одна и та же сумма (в январе её только наметили, а в марте подтвердили). Надо ли её включать в указанные выше миллионы или стоит её приплюсовать? Но вот что любопытно: через год, в протоколе заседания Политбюро от 7 мая 1925 г., вновь фигурируют 500 тыс. рублей, но предназначенные уже для формирования «новых надёжных частей в Кантоне»[56]. Не те ли это 500 тыс., которые (дополнительно к 2 млн?) было решено предоставить в январе и марте 1924 г.? Так или иначе, 29 мая 1925 г. эту сумму было решено сократить до 450 тыс. и выделить ее на период до 1 января 1926 г.; 5 июня было решено добавить ещё 100 000 рублей «на поддержание школы Вампу и одной старой дивизии»[57], а 11 июня 1925 г. Политбюро постановило «на формирование двух новых дивизий в Кантоне и перевозку для неё оружия отпустить 477 000 руб.», уже не упоминая о дополнительных 100 тыс.[58] Таким образом, статья одной и той же сметы на разных этапах её формирования может быть представлена в разных цифровых выражениях; не исключено, что и целевое предназначение той или иной намеченной суммы могло быть со временем изменено. Так что прежде чем оперировать сведениями, почерпнутыми из таких документов, стоит сопоставить эти документы друг с другом.

Видимо, именно потому, что такому сопоставлению не уделялось внимания, и продолжает жить версия о том, что те миллионы, о которых шла речь в 1923 г., и те, о которых толковали документы от 1924 г.,— это разные ассигнования.

Так, исследователь из КНР Ли Цзикуа, ссылаясь на японские источники, сообщает, что передача советских денег могла быть осуществлена в 1923 г. и связана с переговорами, которые Ляо Чжункай вёл с руководителем дипломатической миссии РСФСР в Китае А. А. Иоффе, встречаясь с ним в январе того года в Японии. По японским источникам (в частности, свидетельствам японских журналистов, близких к гоминьдановским кругам), 3 млн юаней (?) были якобы перечислены для Иоффе через японские банки, а Иоффе передал их Ляо Чжункаю. Согласно другому японскому источнику, на который опирается Ли Цзикуа, Советский Союз с 1924 г. ежегодно перечислял в Гуандун 2 млн юаней, в том числе 700 тыс. на расходы школы Хуанпу, и 1 млн 300 тыс. «на расходы правительства Гоминьдана» (так в тексте.— А. Ю.)[59]. При этом самым надёжным свидетельством того, что Гоминьдан принимал советскую финансовую помощь, Ли Цзикуа считает как раз упоминавшееся выше письмо советского правительства Сунь Ятсену, переданное через Иоффе 1 мая 1923 г.[60]

По всей видимости, утверждения о ежегодном выделении гоминьдановскому правительству двух миллионов являются результатом частого упоминания этой суммы в документах и материалах, относящихся к разным годам. Что касается суммы в три миллиона, будь то рубли или юани, то финансирования в таком объёме Гоминьдан не знал и позднее, когда Сунь Ятсен и Москва осуществляли подробно разработанные планы взаимодействия. А в конце января 1923 г. увидел свет всего лишь первый и несколько месяцев остававшийся единственным двусторонний документ: так называемая «Декларация Сунь Ятсена — Иоффе». В ней подчёркивалось «полное совпадение взглядов» сторон на китайско-российские отношения и объявлялось, что лидер Гоминьдана «может рассчитывать на поддержку России»[61] — этакий «протокол о намерениях». На встрече Ляо с Иоффе в Японии, в гостинице «Атами» (отсюда название переговоров — «атамийские беседы»), стороны могли лишь выяснять позиции друг друга по наиболее принципиальным вопросам, и речь не могла идти о финансировании определённых проектов под прошедшие экспертизу сметы. Декларация «совпадения взглядов на китайско-российские отношения» — не повод для денежных субсидий. Даже письмо от 1 мая 1923 г. не более чем предполагало возможные будущие выплаты — если Сунь Ятсен решится «на работу по объединению Китая и достижению национальной независимости». И много позже куда более скромные суммы перечислялись Москвой лишь под конкретные проекты и только после тщательной корректировки смет, представленных китайской стороной.

Характер освоения и интерпретации источников представителями исторических школ России, КНР и Тайваня, которые разрабатывают во многом общую и равно актуальную для них проблематику, свидетельствует о преобладании в научном почерке этих школ неких устойчивых установок и подходов к документальному материалу. Так, для советской/российской школы характерны убеждённость в том, что решения руководящих инстанций всегда выполнялись неукоснительно и точно (что не для всех случаев справедливо), акцент на демонстрации масштабной роли СССР в развитии революционного процесса в Китае. Историки КНР, без особого анализа принимая выкладки советских/российских учёных, касающиеся вопросов помощи СССР гоминьдановскому правительству, в значительной степени продолжают заочный спор с Гоминьданом, показывая зависимость его успехов от сотрудничества с международным и внутренним коммунистическим движением. Тайваньские исследователи той же проблематики делают упор на непогрешимости руководства Гоминьдана, внутренних истоках его достижений, первостепенной значимости и надежности гоминьдановских источников, не склонны особенно доверять зарубежным исследователям и даже документальным свидетельствам, любое сомнение толкуя в пользу самостоятельного характера успехов Гоминьдана.

Пока вместо диалога научных традиций имеет место их приглушенная «заочная перекличка». Каждая из сторон, зная о позициях других, продолжает наращивать объём аргументации в традиционном для себя ключе, обращаясь не к оппонентам, а к «своей», понимающей и мыслящей аналогичным образом аудитории. Между тем в рассматриваемой области исторических исследований начинает складываться общее для учёных разных стран поле научного поиска. Об этом свидетельствует, в частности, выпуск в 2004 г. в КНР сборника научных статей, посвящённых 80‑летию военной школы Хуанпу, в котором приняли участие и авторы рассматриваемых в данной статье работ, включая российских историков[62]. Налаживание продуктивного диалога с коллегами, принадлежащими к разным научным школам, требует уточнения документальной базы исследований, освоения новых источников, в первую очередь документов на русском языке, которые хранятся в западных архивах, вовлечения оппонентов в прямые дискуссии. А для непосредственного обращения к оппонентам настоятельно необходимо понимание мотивационных и идейных предпосылок их научных позиций, учёт этих предпосылок при формировании собственной аргументации.

[35] Там же. С. 566.

[36] Там же. Т. 2. Ч. 1. С. 253.

[37] Там же. Т. 1. С. 573.

[38] ВКП(б), Коминтерн… Т. 1. С. 570.

[39] Там же.

[40] Сунь Цзыхэ. Указ. соч. С. 363—364.

[41] ВКП(б), Коминтерн… Т. 1. С. 574.

[42] Там же. С. 570, 574.

[43] Определённые основания для такой оценки есть. Так, что за период с октября 1925 г. до конца сентября 1926 г. общие военные расходы южнокитайского правительства составили 61 млн 285 тыс. юаней, т. е. 80 % всех его финансовых поступлений. (Сунь Цзыхэ. Указ. соч. С. 34).

[45] РГАСПИ. Ф. 627. Оп. 1. Д. 7. Л. 124—126.

[46] Там же. Л. 127—130.

[47] Мировицкая Р. А. Проблемы истории советской помощи национально-освободительному, революционному движению в Китае. Советский Союз и Национальные армии Китая (1924—1926 гг.) // Китай в новое и новейшее время. М., 1981. С. 56.

[48] РГАСПИ. Ф. 627. Оп. 1. Д. 8. Л. 17.

[49] Тань Фан. Указ. соч. С. 43.

[50] ВКП(б), Коминтерн и… Т. 1. Ч. 1. С. 206. О курсе мексиканского доллара по отношению рублю свидетельствует документ, представленный в том же сборнике: ВКП(б), Коминтерн и… Т. 1. Ч. 1. С. 210.

[51] Цит. по: Ли Цзикуа. Указ. соч. С. 121.— Цитата приводится по китайскому переводу, оригинал на русском языке автору оказался недоступен. «Северо и Запад» упоминаются в связи с тем, что в то время активно прорабатывался вопрос о создании гоминьдановской армии в районах, граничивших с советской Средней Азией и Монголией.

[52] ВКП(б), Коминтерн и… Т. 1. Ч. 1. С. 442.

[53] Там же. С. 443.

[54] Цзян Цзеши (Чан Кайши). Дуй Чжунго Гоминьдан ди эр цы дайбяо дахуэй чжи цзюньши баогао (Доклад по военным вопросам на Ⅱ съезде Гоминьдана) // Гэмин вэньсянь. Вып. 76. С. 57.— Цит. по: Хуан Бинфэн. Указ. соч. С. 43.

[55] ВКП(б), Коминтерн… Т. Ⅰ. С. 442.

[56] Там же. С. 554.

[57] Там же. С. 570—571.

[58] Там же. С.  574.

[59] Цит. по: Ли Цзикуа. Указ. соч. С. 121.

[60] Там же. С. 120—121; Ляо Чжункай яньцзю [Изучение Ляо Чжункая]. Гуанчжоу, 1989. С. 237—238, 235—236.

[61] Цит. по: Панцов А. В., Юрьев М. Ф. Установление сотрудничества между КПК и Сунь Ятсеном в 1921—1924 гг. // Сунь Ятсен, 1866—1986. Сборник статей, документов и материалов. М., 1987. С. 142.

[62] В сборник (название см. в сноске 4) включены статьи А. И. Картуновой и автора настоящей публикации.