Океан. Выпуск 3: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Тем временем скромные «харчишки» катастрофически уменьшались. Как ни пытались Сергеев и Тур экономить продукты, на седьмые сутки на борту парусника не осталось ни куска хлеба, ни глотка питьевой воды.

Ни Сергеев, ни Тур больше не строили радужных планов. Они молча курили табак, не обнаруживая никакого желания разговаривать друг с другом. Но веры в благополучный исход никто не терял, поскольку ветер опять стал благоприятным и довольно быстро тащил шхуну на север.

Часов в десять утра Тур, дежуривший на носу, крикнул:

— Справа на горизонте дым!

Сергеев изменил курс и стал править прямо на обнаруженный дымок. Он был совершенно уверен, что это русский пароход. Моряки предвкушали, что их вот-вот накормят, после чего отбуксируют в ближайший порт.

Показались мачты и надстройки транспорта. Сергеев безошибочно определил: «Свой!» Тур поспешно стаскивает с себя рубашку и отчаянно размахивает ею, пытаясь привлечь внимание парохода. Похоже, что там заметили сигнал — транспорт начал отворачивать со своего курса, как вдруг на его борту показался дымок, а чуть позже раздался звук выстрела, и совсем неподалеку от шхуны шлепнулся снаряд. «Трехдюймовый!» — сразу определил многоопытный Сергеев.

Транспорт усиленно задымил трубами и стал на всех парах уходить прочь от шхуны.

— Оказывается, он нас испугался! Верно, подумал, что это немецкая подлодка маскируется парусами. А ведь будь на этом судне артиллеристы поопытнее, молитва «за упокой» отца Селифона была бы нам пропуском на тот свет!

Несмотря на досадное недоразумение, вид удирающего парохода подбодрил моряков — где один, там и другой. Сергеев знал, что по военному времени русские пароходы жмутся как можно ближе к берегам. Значит, берег близко! И точно, часу не прошло, показалось что-то отдаленно напоминающее горы…

…Утром следующего дня скитальцы были у своих. Начальник пограничной стражи, наряд которой обнаружил шхуну у берегов, сразу дал телеграмму о том, что летчики нашлись.

Его исключительное гостеприимство и предупредительность объяснились еще и тем, что, когда шхуна подходила к берегу, пограничники немножко постреляли по ней из винтовок. Хорошо, что ни одна из пуль не зацепила летчиков… Впрочем, измотанные длительным переходом, Сергеев и Тур не собирались ни с кем сводить счеты. В конце концов, с кем не бывает! Обошлось благополучно, и ладно.

Вечером следующего дня шхуна на буксире эсминца «Громкий» входила на Севастопольский рейд, где стояла вся черноморская эскадра. На мачте шхуны, захваченной моряками, развевался маленький андреевский флаг — подарок командира эсминца. Уже через полчаса морские летчики попали в крепкие объятия своих друзей и сослуживцев.

Через день, на банкете, устроенном в честь лейтенанта Сергеева, впервые в мире осуществившего абордаж с неба, было много друзей. Они прочили Сергееву светлое будущее и необыкновенную карьеру. И не ошиблись! Ровно через четыре года лейтенант М. М. Сергеев стал первым командующим Красным Воздушным Флотом Черного и Азовского морей.

Абордаж с неба — всего лишь один эпизод из интереснейшей биографии М. М. Сергеева, доброго моряка, великолепного летчика, талантливого инженера и ученого, о котором есть что рассказать. Многое ему пришлось пережить и сделать, но везде качества, выработанные им за годы флотской службы, помогали Сергееву выходить из самых сложных ситуаций. Многократно М. М. Сергеев награждался правительственными наградами, но, пожалуй, самая большая награда для него — что один из островов архипелага Известий ЦИК носит его фамилию.

Марк Рейтман

КОРАБЛИ

Стихотворение

Павел Веселов

«ДЕЛО САМО СОБОЙ ПРЕКРАЩЕНО…»

Очерк

Драма в двух действиях — так можно было бы назвать события, возвестившие миру о том, что начался закат линейного флота и что на смену линкорам пришли корабли нового класса — авианосцы. Первый акт этой драмы разыгрался 7 декабря 1941 года, когда 353 японских самолета взлетели с авианосцев адмирала Нагумо, скрытно приблизившихся к Гавайским островам, и потопили или надолго вывели из строя все восемь линкоров американского тихоокеанского флота. Превосходства над США в линкорах, к которому Япония тщетно стремилась несколько десятилетий, она достигла в результате 100-минутного налета на Пирл-Харбор.

За четыре следующих месяца авианосцы Нагумо пронеслись, как смерч, по Тихому океану, по южным морям и Индийскому океану. Они покрыли 80 тысяч километров и к апрелю 1942 года имели на своем боевом счету потопленными пять американских линкоров и авианосцев, два крейсера, семь эсминцев, а также торговые суда общим водоизмещением 200 тысяч тонн. При этом корабли Нагумо не получили никаких повреждений. И все-таки главнокомандующий объединенным флотом императорских военно-морских сил адмирал Ямамото не мог избавиться от беспокойства. «Если бы я мог воевать, не считаясь с последствиями, — признался он по секрету премьеру Фумимару Коноэ в 1941 году, — я бросил бы в бой все свои силы в первые шесть месяцев или год, но у меня нет ни малейшей уверенности относительно второго и третьего года войны».

Ямамото видел лишь один выход: нужна быстрая и сокрушительная победа. Если японцам удастся уничтожить ослабленный американский флот, они смогут контролировать весь Тихий океан, и только тогда империя Восходящего солнца может рассчитывать на выгодный и скорый мир. Вот почему адмирал торопил события, планируя захват американской базы на атолле Мидуэй. Он считал, что сумеет навязать американскому флоту решительное сражение и выиграть кампанию одним ударом.

3 июня 1942 года американский авианосец «Йорктаун», идя полным ходом к атоллу Мидуэй, получил радиограмму: «Самолеты противника атакуют Датч-Харбор». И хотя корабли и адмиралы, которым суждено было сыграть главную роль в этой битве, находились в 1200 милях от атолла, именно этот момент стал началом второго акта драмы — знаменитого сражения у острова Мидуэй — первого в истории морского сражения, в котором корабли каждой стороны так и не увидали кораблей противника.

Исход сражения определился задолго до того, как Ямамото смог пустить в дело свои линкоры. В нескольких горячих схватках самолеты, поднятые с американских авианосцев, потопили четыре авианосца из соединения Нагумо и крейсер, уничтожили 234 самолета и две с половиной тысячи человек. Американские потери были гораздо меньше: авианосец, эсминец, 132 самолета и 307 человек.

Когда Ямамото получил сообщение о гибели лучших японских авианосцев, он застонал от расстройства, и этот стон прекрасно показывает, как высоко ценил авианосцы японский адмирал. Его противник — командующий тихоокеанским американским флотом адмирал Нимитц — тоже высоко оценил новый класс боевых кораблей. «Его величество король Авианосец», — сказал он после Мидуэя.

Так боевая практика подвела итог споров, начавшихся в военно-морских кругах с того самого ноябрьского дня 1911 года, когда американский пилот Юджин Эли взлетел на своем самолете с настила, устроенного в носовой части крейсера «Бирмингем».

«КРЫЛАТЫЕ» МОРЯКИ И «ЛИНКОРНЫЕ» АДМИРАЛЫ

Эли прекрасно понимал, что, совершив свой взлет с корабля, он сделал лишь половину дела. Поэтому он не остановился на достигнутом и, спустя два месяца, сумел посадить самолет на настил под кормовой башней другого крейсера — «Пенсильвания».

Как это часто бывает в жизни, чисто техническое, практическое действие или изобретение будит фантазию энтузиастов, которая, в свою очередь, вызывает раздражение скептиков. Так произошло и на этот раз. Эли и его сторонники считали, что его опытами открыта эра создания кораблей, несущих на себе самолеты. Такие корабли должны были дать возможность приблизить авиацию к вражеским флотам и вражеским берегам, сделать ее участницей боевых действий флота. Им возражали многие специалисты, считавшие опыты Эли едва ли не цирковыми трюками и отказывавшиеся всерьез обсуждать вопросы боевого применения самолетов, взлетающих с кораблей.

Первая мировая война не дала сколько-нибудь убедительного опыта действий авиации на море. Но быстрое совершенствование самолетов, начавшееся после войны, заставило многих призадуматься об использовании авиации в морских сражениях. В США сторонники полковника Билли Митчела горячо доказывали, что с появлением авиации линейные корабли утратили свое значение и стали, в сущности, «декоративным украшением».

В обоснование такого мнения они приводили стремительную гибель от авиабомб трофейного германского дредноута «Остфрислянд», использованного в качестве корабля-мишени.

Скептически настроенные «линкорные» адмиралы не без оснований указывали Митчелу, что быстрое потопление «Остфрислянда» мало что доказывает: до бомбардировки с воздуха он был основательно поврежден артиллерийским огнем американских линкоров, тренировавшихся в стрельбе по нему; он неподвижно стоял на якоре; он не стрелял по атакующим его самолетам; наконец, на нем не было команды, которая бы вела борьбу за живучесть.

В Старом Свете Митчелу вторил другой «крылатый» моряк, французский адмирал Пьер Баржо: «Мы свидетели появления фундаментально нового фактора морской войны, фактора, равным которому является введение артиллерии на морских судах времен Тюдоров и «Непобедимой армады»!!»