— Ну что, второй акт Марлезонского балета? — спросил Дима. Я усмехнулся — фильм «Д’Артаньян и три мушкетёра» вышел на экраны страны несколько лет назад и, как и в «той, другой» реальности, сразу разошёлся на цитаты.
— Не так быстро, друзья мои. Сначала надо связаться с Серёжкой и Стивеном — это он в вертолёте, встречал коптер. Потом просмотреть параметры прыжка — всё записывалось, до самой последней секунды, — а там настанет и моя очередь. Так что часа два, у вас есть, можете пообедать, и встретимся здесь, в ангаре.
— И зачем тебе эта авантюра? — Юлька пожала плечиком. — Шею свернуть не терпится?
Мы сидели в столовой — одной из трёх, на станции, выделенной для административного состава и эксплуатационников. Две другие предназначались для курсантов и кураторов — «пионеров и вожатых», как их тут называли согласно артековской традиции, — и в одной из них сейчас обедал Дима со своими подопечными. Он и нас попытался затащить с собой, но Юлька отказалась, заявив, что нудно поговорить наедине.
— А что такого? — я изобразил невинную улыбку. — Родина сказала «Надо!» — космодесант ответил «Есть!»
— Ты дурака-то не валяй! — посоветовала супруга, подцепляя на вилку куриное крылышко. — Внеземелья тебе мало, решил и на Земле погеройствовать? Вот скажи, только честно — зачем, кроме сброса коптера, понадобилось ещё и на парашюте сигать?
Я принялся объяснять насчёт отработки методики экстренного десантирования в аварийных ситуациях. Юлька слушала, не скрывая иронии.
— … хоть разомнусь, а то, сколько уж на свежий воздух не выбирался?.. — закончил я очередной пассаж. — И потом — десантники мы, или где?
— Так бы честно и сказал, что свербит в одном месте! — сделала вывод супруга. — А то «экстренное десантирование»… На той планетке атмосферы, пригодной для прыжков с парашютом нет и быть не может, потому что не может быть никогда! Так ведь до неё ещё и добраться нужно — а это программой даже не предусмотрено! Потом, со второго-третьего захода — может быть, но не в этот раз…
Спорить смысла не имело — планета, вращающаяся вокруг звезды Барнарда, одиночной звезды в созвездии Змееносца, удалённой от нашего светила на один и восемь десятых с лишним парсека, что составляет почти шесть световых лет — действительно образом не является нашей конечной целью. И чем бы ни закончилась сегодняшняя эскапада, на результатах экспедиции это не скажется. Разве что, лично для меня, если я ухитрюсь за полтора месяца до старта сломать ногу — и пробкой вылечу из экипажа корабля. Нет, не просто корабля — звездолёта! Хоть экспедиция, строго говоря, и не соответствует своему гордому наименованию, то к «Заре» это не относится. Первая буква в её названии обретает, наконец, исходный смысл, как, впрочем, и третья, и четвёртая. А что? Ядерный реактор на борту корабля есть, кое-кто уже именует наше предприятие не «Первой Межзвёздной» экспедицией, а «Первой Релятивистской». Что же касается оставшейся в одиночестве буквы «А» (как тут не вспомнить загадку про «А и Б сидели на трубе…», то — какие наши годы? Доживём ещё до тех времён, когда использование антивещества переместится из области фантастики в самую, что ни на есть повседневность…
— Да бог с ней, с планетой, тем более, что неизвестно, есть ли она на самом деле. — примирительно сказал я. — А хоть бы и была — ты, наверняка права. Крошечный мирок холодного красного карлика, к тому же, почти наверняка в приливном захвате и повернут к звезде одной и той же стороной, так что измышления насчёт атмосферы и, уж тем более, жидкой воды оставим на совести астрономов. Ты лучше скажи — что решила?
Она не ответила — молча ковырялась вилкой в остатках цыплёнка. Я терпеливо ждал. Таймер на браслете тихонько тренькнул.
— Пошли, не хватало ещё опоздать… — Юлька отодвинула тарелку и встала. — Ты ведь вернёшься сюда… после всего этого?
И покрутила пальцем в воздухе — жест, обозначающий всё сразу: станцию, орбиту, Внеземелье и нашу затею.
— Куда я денусь? — я кивнул. — Стив подберёт меня на вертолёте, и доставит в Центр Подготовки. А оттуда мы с Серёжкой на «Артек-Орбиту», через нуль-портал. Соскучиться не успеешь!
— Даже и не собираюсь! — фыркнула она, хотя глаза, тревожные, потемневшие, говорили другое. — И всё же, пожалуйста, осторожнее, очень прошу…
И, едва касаясь кожи, провела прохладной ладошкой по моей щеке.
— Если так и дальше пойдёт, через два-три года Землю будет не узнать. — говорила Юлька. Мы шагали по коридору, ведущему в ангар; шлем «Скворца» я нёс под мышкой, стараясь не задеть встречных оранжевым пузырём со сдвинутым вверх забралом. — Про междугородние перевозки вообще молчу. Когда нуль-Т заменит прочие виды транспорта, прежде всего, реактивные самолёты, всё станет другим!
— Ну-ну, ты того… не преувеличивай. — заметил я. — Пока вы, физики, не нашли способа осуществлять переброски сквозь большие тяготеющие массы вроде планеты, сеть нуль-порталов так и будет привязана к орбитальным станциям-ретрансляторам. А много ли их построишь? Вот и придётся ждать в очередях, чтобы добраться из Москвы в Калинин через пересадку на орбите!
Она упрямо тряхнула головой.
— Дай срок, что-нибудь придумаем. Полигимний, который вы накопали в Поясе, открывает такие возможности в развитии «батутных» технологий… Лет пять назад малые нуль-порталы — такие, как этот, на одного человека, считались фантастикой, а теперь пользуемся ими чуть ли не каждый день! Вот и сегодняшняя ваша затея — наверняка это будет новый вид спорта, прыжки с орбиты на парашюте! А что? Дешево и сердито, даже на топливо для самолёта тратиться не надо!
— Тут спорить не буду. — согласился я. — Наверняка найдутся желающие. Но всё же — я будут первым!
Юлька покосилась на меня с иронией.
— Не замечала за тобой раньше мелочного тщеславия…
— Значит, плохо смотрела! Это я на людях стараюсь быть скромным, как и подобает истинному герою Внеземелья, а внутри — о-го-го! И вообще, разве тебе не льстит быть женой основателя сразу двух видов спорта? Это если считать сайберфайтинг…
Мы остановились возле дверей со светящейся зелёной табличкой наверху — «Ангар № 3».