– Плески магии в воздухе – рассечены печатями рассасывания, которые он буквально вшил в собственную кожу ещё в горах Нижнего мира.
Каждое движение давалось с большим трудом. Сознание уже начинало отключаться. Одна из печатей на запястье вспыхнула жёлтым – тревожный сигнал: “Опасность истощения”. Но сейчас Андрей проигнорировал её. Зашнуровал всё. Запечатал крышу. Прижал вход. Отпустил слепки ауры, чтобы прикрыть дыры. И вышел. По той самой лестнице, которую старательно приводил в порядок почти целый месяц.
Поблизости уже были два мастера секты. Один из них – в длинном сером одеянии патрульного из внутреннего круга, с рунами подавления на плечах. Второй – помоложе, с открытым лицом, в доспехах секты для ночных дежурств.
– Ты слышал?
– Чуть-чуть. Будто… что-то вспыхнуло. Как когда у послушника ядро пробуждается.
– Пахло чем-то… медным?
– Точно. Но быстро рассеялось.
Они приближались – в направлении зала, где он только что выжигал свою душу ради нового ядра. Андрей уже шел к ним навстречу. Низко опустив голову, с плошкой для воды и мешочком трав в руках – как будто только что возвращался из ночной уборки. Глаза его были чуть затуманены – как у любого послушника, что был вымотан простыми, но бесконечными работами. Он молча поклонился, не поднимая взгляда. И прошёл мимо.
– Эй, ты… – Пробормотал один из мастеров, повернувшись. – Этот парень… из лаборатории?
– Немой, кажется. Да.
– Чего он в этом районе делает?
– Заблудился, поди… – Тут же ответил второй, пожав плечами. – Они там все, как мыши. Сами не знают, куда их гонят.
Парень же дошёл до своей комнатушки и захлопнул за собой дверь. Сел на циновку. Только тогда позволил себе отпустить всё. Мир завалился в сторону. Темнота в углах комнаты будто потянулась к нему.
Но он успел. И пока снаружи патруль медленно проверял зал, где ещё витали призрачные следы силы, парень лежал в тишине, сжимая в ладони всё ещё тёплый амулет подавления. Он выжил… Скрыл свой прорыв… Стал сильнее…
А вот следующее утро началось с боли. Не резкой… Тупой, глубинной, словно что-то в теле Андрея было выжжено добела и теперь отдавалось пульсацией в каждом движении. Он еле поднялся с циновки, с трудом разогнув спину. Казалось, что кости срослись неправильно, мышцы саднили, а под кожей ползала тяжёлая вялость – результат израсходованной воли и изломанного ядра, которое теперь, как кокон, хранило в себе новую силу.
Ноги не слушались. Пальцы дрожали. Голова кружилась. А внутри – всё ещё бушевало эхо прошедшего прорыва. Не крик… Но всполох, что не угасал. Но он поднялся. Потому что в секте никто не спрашивал, как чувствует себя слуга. Сломан ты или полужив – твоя работа тебя ждёт.
Он кое-как умылся ледяной водой, как делал всегда, чтобы скрыть следы боли на лице. Натянул ту же самую простую серую робу. И пошёл – сперва в зал с лекарственными смесями, где собирали травы, затем к мастерским, как было положено в его рутинном графике. Но некоторые всё же заметили его состояние.
Уже в коридоре, когда он кланялся проходящим ученикам, мастер Соль Хва остановилась на полшага. Её взгляд на мгновение задержался на его лице. В этом взгляде не было жалости. Была внимательность.
– …Ты выглядишь хуже обычного. – Тихо произнесла она, как бы мимоходом, больше себе, чем ему. – Глаза мутные. Движения вялые. Кожа бледнее. И… пульсация. Очень слабая, но есть.
Она чуть прищурилась, точно различая тонкие нити энергии, что теперь исходили от его тела. Он всё ещё скрывал основную структуру, маскировка ядра работала как положено, но полностью утаить факт недавнего изменения было невозможно.
А затем – появился и сам старый мастер Йонг Мин. Он подошёл со спины. Медленно, как всегда, но взгляд у него был острым, точно скальпель. Остановившись рядом, он окинул Андрея тяжёлым, изучающим взглядом. И немного помолчал.
– Так ты всё же прошёл… Первый прорыв ядра… – Тихо проговорил он, словно уточняя не у парня, а у самого себя. – Интересно.
Андрей молча поклонился. Не отрицал. И не подтверждал. А старик как-то странно, чуть ли не ехидно, усмехнулся.
– Не притворяйся. У тебя походка изменилась. Ритм дыхания – тоже. Даже в твоей коже – новые микроузоры, шрамы укрепления. И я уже не говорю о том, что твоя тень изменилась – теперь в ней есть контур, которого не было раньше. Он ещё не сформировался, но… мне ли этого не знать?
Соль Хва бросила на старца короткий взгляд. Тот качнул головой, продолжая уже спокойнее:
– Ты удивляешь. Всё было настолько хорошо замаскировано, что даже я… – он чуть усмехнулся, – …не смог сразу определить уровень твоего ядра. Значит, или у тебя был очень хороший учитель, или… Ты всё также сам себя учишь. В любом случае – ты прошёл через это. Это всегда больно. Особенно если в одиночку и без подготовки.
Он чуть приблизился. Голос стал тише – почти личный:
– Не стоит скрывать подобные вещи. Прорыв ядра – это серьёзный удар по организму. И если ты ещё раз попытаешься проделать такое в одиночку, без опоры, без контроля… То ты надорвёшься. Не физически. А внутренне. И тогда никакое ядро тебе не поможет. Ты просто перегоришь. – Он замолчал, а потом, почти небрежно, но с лёгкой заботой, добавил. – Сегодня можешь отдохнуть. Никуда не иди. Не бери на себя задания. Просто… Восстановись. Я сказал…
И пошёл прочь. Соль Хва осталась ещё на мгновение, снова посмотрела на него – теперь уже мягче. И тоже ушла, не сказав ни слова.
Андрей же стоял в тишине, всё ещё поклонившись. И только когда за спиной стихли шаги – позволил себе выдохнуть. Он спас себя. И одновременно выдал. Совсем чуть-чуть. Выдал… Но… В пределах допустимого…