Андрей подстроил всё до мелочей. Он заранее подготовил тренировочную стойку, якобы разбирая старый инвентарь, и взял со склада простой тренировочный меч. Обычный, не зачарованный. Но при нём – настоящая магическая печать, сделанная парнем тайком, по образцу одной из низших техник мечников, что отрабатывали в соседнем зале. Он вживил в неё слабый поток собственной духовной энергии, направленный не на урон, а на всплеск духовного напряжения – как глухой удар грома, вложенный в пустую оболочку.
Когда он начал "тренироваться", первые связки были такими же неловкими и неуклюжими, как всегда. Плечи – слишком напряжены, движения – с резкими сбоями. Но он знал, что рядом уже появляются первые послушники, смеющиеся исподтишка. Один даже отпустил колкость – но Андрей, как всегда, не отреагировал. Он ждал.
Старейшина Йонг Мин подошёл к дальнему краю террасы, отвлечённый обсуждением с Соль Хва очередного заказа на алхимические эссенции. И тогда Андрей "споткнулся" – и резко развернул корпус, подняв меч… И выпустил первую технику. Медленно, неправильно, неуклюже – как и положено простому немому слуге, который лишь подглядывал за чужими тренировками. Но всплеск магической энергии от его плетения – пусть и искажённый – оказался настоящим.
Рванулся воздух. Светло-серое пламя искр побежало вдоль тела меча и резко сорвалось вперёд, ударяя в камень в полуметре от ног старейшины. Гулкий треск разнёсся по площадке. Пыль взметнулась столбом. Старик инстинктивно отшатнулся в сторону. Впервые за десятилетия, это произошло в полной растерянности.
Он резко обернулся, его обычно равнодушные глаза расширились, брови задёрнулись вверх, а взгляд метнулся от выбитого в плите обугленного углубления к деревянному мечу, который всё ещё сжимал в руках немой слуга. Удар был не силён… Но… Он был настоящим. Это была настоящая техника. Пусть и корявая. Пусть отрывочная и не полноценная. Но…
– Как?!
Он не произнёс этого вслух. Но губы дрогнули. Соль Хва, стоявшая чуть в стороне, тоже застыла сначала в недоумении. Её красивые глаза, сначала резко расширились, а потом прищурились. Её пристальный взгляд устремился на парня, лицо которого сейчас выражало смятение и явный испуг. Он тут же уронил этот деревянный меч. Как будто испугался, что его поругают, и тут же неловко склонился, будто хотел извиниться, но не знал как.
– …Ты… Когда это ты успел? Как сумел… Как? – Наконец-то резко выдохнул старик, но скорее себе, чем вслух. Вокруг всё стихло. Даже смеявшиеся до этого послушники теперь молчали. Кто-то растерянно переглянулся… Кто-то отступил на шаг…
Старейшина же сделал движение рукой, как будто собирался сказать что-то ещё – но потом просто молча развернулся и… Ушёл прочь. Соль Хва задержалась, не сводя взгляда с Андрея – и в её глазах было не изумление, как у остальных, а внутреннее напряжение. Она что-то начинала понимать. Или подозревать.
Но Андрей этого не видел. Он остался на площадке. Один. Всё ещё склонившись, будто извиняясь. Ведь всё прошло именно так, как он и хотел. Нужный ему эффект был достигнут. Теперь в секте заговорят. О нём. И не как о какой-то глупости старого алхимика, которому просто в голову вошла какая-то блажь…
………..
Они молчали почти до самого входа в алхимические залы. Шли быстро, слишком быстро для обычной прогулки. Соль Хва то и дело бросала взгляды на старого наставника, но тот молчал, нахмурив брови и сцепив руки за спиной. Вид у него был такой, словно он только что увидел нечто, чего не должно было существовать в принципе. Тем более, в пределах школы их секты.
– Наставник. – Наконец не выдержала она, когда за ними закрылись тяжёлые двери зала, приглушив шум внешнего мира. – Вы видели это? Он использовал плетение. Магическое. Настоящее! С боевой структурой! Пусть и слабое, пусть и не сбалансированное, но…
– Я не слепой, девочка. – Глухо буркнул старик, тяжело опускаясь в своё любимое кресло у алхимического стола. – Видел. И чувствовал. Это было… Настоящее плетение. Мягкое… Искажённое… Как будто он использовал чужую формулу, собранную из обрывков… Но всё же… Оно реальное. Как будто кто-то слепил из камней кувшин и умудрился в нём сварить зелье.
Он шумно выдохнул и снял свою любимую шапочку с головы, небрежно отбросив её в сторону.
– Он ведь никогда не учился. Мы оба знаем, что никто из наставников не занимался с ним духовными практиками. Ни один мастер не давал ему даже основы построения потоков. Он просто… смотрел.
Соль Хва медленно кивнула, глаза её блестели
– Я чувствовала это. С самого начала. Этот взгляд. Эта… настороженность. Он не такой, как остальные. Даже не просто “не такой”. Он будто собирает мир по кусочкам. Замечает детали, которые другие пропускают. И его чувствительность… она пугающе точна.
– Пугающе… Вот это ты сказала правильно… – Старик чуть приподнял бровь и внимательно посмотрел на неё. – Потому что то, что он сделал – это не просто талант. Это инстинкт. А значит, либо у него был наставник ещё до попадания к нам, и очень сильный… либо…
Он замолчал.
– Либо? – Соль Хва сделала полшага вперёд, не скрывая волнения. – Либо он… сам?
Старик не ответил. Только долго смотрел на неё, а потом откинулся в кресле, потер виски и пробормотал:
– Родословная… Наследие… Чистота крови… Ранги… Всё это мы носим как знаки высшей касты. А тут появляется немой слуга, и показывает магическую технику, которую некоторые мои ученики не могут освоить и за год. Это… Нелепо. Или, напротив, очень знаково.
– Он ведь не из нашей секты… – Тихо проговорила Соль Хва. – И, возможно, вообще не из наших земель. Он иной. Но… наставник, если он сам дошёл до этого уровня… Если он сам разобрался с плетением… Пусть даже неправильно, пусть даже неуверенно… – Она резко замолчала, будто не смея произнести это вслух.
– Тогда мы должны или взять его под защиту, или… Упустить… – Закончил за неё старый мастер. – И тогда через пару лет этот "немой" может вернуться, обладая силой, с которой нам уже придётся считаться. Особенно если его найдёт и обучит кто-то другой. Кто-то, кто не будет столь щепетилен в средствах.
И пока он это всё говорил, Соль Хва, как зачарованная, задумчиво смотрела в окно. В её груди сейчас что-то громко стучало. Странно и тревожно. В этом парне было что-то пугающе притягательное. Не внешность, не сила, не происхождение. А именно то, что он не пытался ни к кому примазываться. Не искал ученичества, не просил, не плакался, не доказывал. Он просто всё делал. Сам. И в этом было больше силы, чем во всех словах мира.
– Мы не упустим его. – Тихо, но с неожиданной уверенностью сказала она, сжав свои тонкие пальцы в кулаки. – Я этого не позволю.
Старик тут же посмотрел на неё с прищуром.
– Уж не влюбилась ли ты в свою находку, девочка?
– Я… – После такого слишком уж явного намёка, Соль Хва замерла, чувствуя, как пылают уши, но взгляд её не дрогнул. – Я просто не хочу, чтобы кто-то ещё увидел в нём то, что видим мы.