Журнал «Юность» №05/2020: читать начало книги онлайн

Нелюдимый метареалист

(Дружеский комментарий к долгожданной книге)

В день рождения Пастернака, 10 февраля, в издательстве Воронежского государственного университета тиражом в 300 экземпляров вышла книга стихотворений Сергея Рыбкина «Вдали от людей». Первая книга поэта.

Сзади на обложке отзывы. Московский поэт и литературный критик Борис Нутенков называет поэзию Рыбкина сложной в своей открытости медленно разворачивающемуся смыслу, основанной на неброском синтаксическом параллелизме. Герметическим метареалистом, работающим в неомодернизме, определяет его уральский поэт и литературный критик Юлия Подлубнова. Указывая, впрочем, на некоторую традиционность формы и содержания.

На первой странице – эпиграфом ко всей книге – четверостишие:

Честное и довольно точное самоопределение. Поэт Сергей Рыбкин (не хочется говорить «лирический герой»: в случае с Рыбкиным происходит почти полное отождествление земного и небесного) всегда на грани: комнатного и заоконного (окно – главный символ-образ поэтики), пригорода и города, снега и дождя, речного луга и леса… И – наконец – речи и молчания: «Молчи и помни, сдерживай поток, // безумный мальчик, плачущий у окон…»

Речь – это слитные слезы, крупные капли, похожие на слепых стрекоз, сбивающих друг друга. Слово – божественное, рассыпанное в траве.

Река, как игла, продевает ворох звуков, и появляется голос.

Странный, неразборчивый, сбивчивый, далекий.

Из-за этого, конечно, немало случайностей и неточностей.

Не расслышав слова, не до конца разглядев образ, он все равно говорит. И делает это открыто: ничего не добавляя от себя, земного. Иной раз получается даже не речь половодья, равная бреду бытия (по Пастернаку), а небесный, неясный, брезжущий сумбур, с трудом переводимый Рыбкиным на человеческий язык.

Впрочем, не так и важно, о чем, главное – говорить.

Заговаривание (даже – забалтывание) мира. Потому что так легче. Переждать ночь и немоту. Пережить разлуку. Стихи как рефлексия.

Не долг перед воздухом и светом, но разговор о себе и для себя. Самоспасение. Наверное, это и есть чисто поэтическая задача: спасешь себя, получится спасти и других.

Явна не (с)только традиция, сколько преемственность. Поэт невольно называет своих любимых, делает это с нежностью: «и ржавчина кругом и желтизна» (Сергей Гандлевский), «на голосе и глоссе продержусь» (Олег Чухонцев), «предчувствие стихов светловолосых…» (Григорий Поженян). Об Ольге Седаковой он говорит прямо: «Седакова // как молитва…»

Несказанного у него, кажется, и вовсе нет: идя за звуком, он произносит все. Может быть, и лишнее: «Золотистый, злободневный, зол, зола // сожженной травы, вчерашнего лета прореха…» Но здесь же появляется и другое – постмодернистское, смелое и откровенное, – «тучи небо мглою кроют, // как понятые моей беды».

Как бы заранее обреченный на трагедию, на одиночество и непонимание, Сергей Рыбкин все-таки стремится к ней. Желанной и едва представимой.

И все стихи – от этой не-случившейся.

Вопреки ей.

Ради нее.

Василий Нацентов

Из книги «Вдали от людей»

«Мы оттаяли к лету, но воздух пропарен и влажен…»

«Как страшно жить, когда ты в наготе…»

«Строчкой леса заштопанный край, вдали от людей…»

«речь воды – это слитные слезы…»

«Рассеянный вызов, захочется в небо смотреть…»

«Проторена почва прорвавшейся зеленцой…»

«Молчи и помни, сдерживай поток…»

«Какое одиночество – кормить птиц…»

«ругаться матом чтобы отлегло…»