Журнал СовременникЪ № 13. Рождественский выпуск: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Ясмин Джакмич

Родился и вырос, живёт и работает в Москве. В детстве приучился много читать.

Учился по специальности «юриспруденция». Литературой стал заниматься регулярно как хобби, иногда сочинял истории, рассказы, готовил презентации.

Работал помощником юриста, периодически давал частные уроки – помогал готовиться к экзаменам по истории и обществоведению. Тогда же стал писать и выкладывать первые произведения в клубе «Форум Альтернативной Истории».

Рождественские воспоминания

Обычно за неделю до Рождества Демировы украшали свой дом, ставили и наряжали ёлку в гостиной. В прежние времена вся семья принимала участие в этом своеобразном традиционном ритуале. Пока Витёк был маленьким, ходил в садик, отец покупал живую ёлочку и ставил её на устланный простынёй столик в жестянку с песком. В комнатах ставились срезанные веточки. Папа ставил деревце, мама хлопотала вокруг, Витя им помогал. Даже Жарден, их пёс, тогда совсем ещё щенок, крутился под ногами и озадаченно нюхал коробку с игрушками, забирался в неё и смешно топтался по боа гирлянд. На самых длинных ветках в специальных широких чашечках-подставках на зажимах зажигались тоненькие свечки, которые обычно ставили на торт к дню рождения Витька. Он любил сидеть вместе с Жарденом и смотреть на крохотные молочно-медовые язычки огня. Почему-то ему всегда хотелось загадывать желания, прежде чем они гасли. А родители всё поглядывали, чтобы чудесные огоньки не перекинулись куда-то. Подставка чаще всего была установлена в тазу с водой. Потому подарки соседствовали с бумажными корабликами.

Когда зелёные лесные гостьи устраивались на своём месте, из шкафа извлекался большой плетёный ящичек. В нём хранились удивительные вещицы. Чего тут только не было! Стеклянные и бумажные фигурки, мишура из блестящей бумаги, длинные блестящие нити. Кое-что из игрушек досталось по наследству. Мама доставала одну чудесную вещицу за другой, без умолку рассказывала истории и случаи, которые были с ними или которые ей вспоминались. Папа посмеивался, шутил и всё правил хвойный ствол в подставке. Он обычно подхватывал сына на руки и, подняв чуть повыше, помогал надеть на верхушку ёлки сияющую звезду с мозаикой переливчатых стёклышек. Когда на них падал свет, казалось, что звезда сияет и искрит. Витёк ещё помнил свою бабушку, плотную и весёлую женщину, так чудесно смеющуюся. Казалось, что от неё свет расходится по всей квартире. Она всегда любила вешать на еловые ветки угощения – крендельки, «конфекты», завёрнутые в пёстрые фантики кусочки пастилы и мармелада, умело перевязанные лентами яблочки и апельсины.

Конечно, уже к середине января рождественские подарки мало-помалу становились привычными бытовыми вещами, сласти доедались, фрукты скукоживались, вечнозелёное деревце начинало осыпаться. Уборка опавшей хвои делалась сущим наказанием. А ведь прислуги Демировы не держали – разве что с неохотой нанимали приходящую домработницу либо просили бабушкину служанку. Поэтому осыпавшиеся иглы убирали либо мама, либо сам Витёк – такое было у папы условие, чтобы в следующем году поставить новую ёлку.

Виктору нравилось, что все они встречались у этого нарядного деревца, даже когда убирали иголки. Ведь тогда все – и папа, и мама, и бабушка – улыбались, шутили, смеялись, находили добрые слова и просто радовались. Такая обычная их квартирка вдруг наполнялась ароматами, звуками и красками. Папа и мама словно по волшебству доставали откуда-то свои самые нарядные одежды – вечерний костюм и платья. Витьку приходилось тоже надевать свой воскресный костюмчик, одновременно успеть выгулять и накормить пса. Сколько раз ему делали замечания за то, что он неаккуратно вешает штаны и рубашку в шкафу. А сколько раз собачьи слюни портили наряд, словами не описать. Ну, дело поправимое. Витёк всё же научился переодеваться или надевать свой полушубок так, чтобы брылястый немецкий бульдог его не заляпывал. Такой уж Жарден – сколько слюней он оставлял на полах, обивке, шторах, скатертях и коврах, столько и радости он приносил в дом этим людям.

Когда их внешний вид наконец-то становился парадным, они садились в сани извозчика и все вместе ехали под звон бубенчиков. После праздничной службы в церкви следовала раздача милостыни. Почти все копейки, которые скопились за несколько недель, расходились по рукам страждущих. Мама раздавала чистые ношеные вещи и немного продуктов, хотя папа не одобрял такого «альтруизма». Сколько Витёк ни ломал голову, не понимал, что это такое за слово.

Потом все вместе шли на специальное представление в театр или в цирк. По завершению ангажемента, как ему казалось, всем ребятишкам вручали подарки – коробочки с конфетами и какой-то дребеденью, называемой игрушками.

После представления ужинали в ресторане. Приходили папины и мамины друзья и родственники – весёлый дядя Зигфрид и тётя Аня, дядя Володя, дядя Серёжа с женой, кто-то из друзей бабушки либо тётя Мила с дочками. Бабушка смеялась, все улыбались, что-то рассказывали, пели и танцевали. Даже папа и мама выходили, чтобы немного повальсировать. Если Витёк весь вечер вёл себя хорошо, то ему доставался кусочек торта с ананасом и новая книжка с картинками. За её разглядыванием и чтением он и коротал время. Пытался он подружиться и со своими двоюродными сёстрами. Правда, старшей было скучно с малышом, а с младшей они танцевали одинаково плохо.

К десяти часам Демировы собирались – нужно было укладывать сына. Холод обдавал после натопленного зала ресторана, кусал щеки и нос. Он шёл, прижимая к груди книжку с кульком подарка и свёртком – что-то из недоеденных (но ненадкусанных!) угощений они всегда забирали с собой. Грязный стоптанный снег месился под валенками. Они снова брали извозчика и ехали с ветерком домой. Мимо плыли светлые прямоугольники окон, слышались голоса, смех, музыка и пение. По небу расчерчивались огненные хвосты и россыпи искр. Тогда фейерверков на праздники запускали много.

Несмотря на праздничный шум и иллюминацию, бывало, что уже в возке Витёк не замечал, как засыпал. Отец тогда нёс его на руках домой. Иногда господину архитектору, и его супруге, и тёще приходилось миновать целую толпу колядующих. Тогда Витёк успевал проснуться – ряженые гости пели, особо говорливые несли какую-то чушь, звонко окликая хозяев. Чаще всего это были молодые люди – приезжие деревенские либо гимназисты и гимназистки в каких-то самодельных масках, одна другой страшнее. Шипели в их руках бенгальские огни, с треском плевались конфетти и серпантином хлопушки. Демировы обычно не отказывали в символическом подарке и угощении: хоть сам господин архитектор не любил тратиться «за спасибо» – помнил, как и сам в свои голодные студенческие годы ходил с товарищами по домам. Кульки развязывались, ресторанные сборные бутерброды, блины, бублики, пирожки и сласти расходились по рукам. Реже подавали мелкие деньги. В дом колядники не заходили – едва отворялась входная дверь, как на пороге появлялась лающая морда Жардена. Бабушка всегда смеялась и кричала вдогонку девушкам: «Звонко лает – значит, мужья хорошие будут!»

Наконец-то они дома. Можно перевести дух, снять тесные ботинки и расстегнуть душный воротничок. Отец ставил чайник – при этом всегда из-за спины брал поленья для печи. Какое попадётся? Гладкое – так и год будет гладким. Сучковатое… Ну, тогда будет видно, как дела пойдут! Мама всегда сама переодевала умотанного сынишку и укладывала спать на прохладную постель под тёплым одеялом. Сквозь дремоту он слышал голоса родных, радостный лай пса. Как не любил Жарден шум фейерверков, так ждал он хозяев и кусочка с праздничного стола. Рассказывал им, как тут всё охранял, и возмущался, что они долго ходили. Бабушка выводила пса «перед сном», трепала холку и вручала «охраннику» колбасный кусок или котлету. Сквозь дрёму Витя разбирал довольное фырчанье и цоканье псовых когтей по полу.

Детство, детство… Те дни будто в сказочной дымке и молочно-золотом луче солнца. Прошли они, будто и не было их вовсе. Бабушкина фотография смотрит теперь со стены гостиной. Мама всегда ставит в вазочку перед ней бабушкины любимые жёлтые розы. После Жардена взяли его щенка, Жанника. Родители всё больше задерживаются на работах и всё больше устают. После полуночи почти сразу ложатся спать. Они уже не бывают ни в театрах, ни в ресторанах – дорого, шумно, да и опасно. За псом нужно присматривать. Всё реже бывают Демировы просто в гостях. Да и к ним уже никто не приходит. И сам Витёк уже не мальчик. Сняли с велосипеда боковые колёсики.

Садик и начальная школа остались в прошлом. Он хорошо выдержал экзамен, прошёл по конкурсу. Теперь гимназист Демиров носит форменные рубаху и фуражу. С восьми утра до трёх дня грызёт гранит науки и тянет лямку ученического ранца.

После того как домашний пёс, съевший свой подарок – кусочек с нижней ветки, умудрился опрокинуть дерево, пришлось подумать о небьющихся игрушках. Отец не ругал Жанника, однако сказал, что надо идти в ногу со временем. Потому на 11-м своём Новом году Витёк выбрал вместе с родителями по каталогу «Мюра и Мерилиза» симпатичную искусственную ёлочку немецкой работы – из проволоки и зелёной бахромы. К ней они вместе с мамой подобрали несколько симпатичных наборов украшений: в серебристо-сине-лиловой палитре и оранжево-красно-золотом тоне. На смену опасным свечам пришло техническое чудо – американская электрическая гирлянда. Огоньки мерцают в темноте, отбрасывают пёстрые блики на бумажную хвою, игрушки и стены, отражаются в дверцах шкафов и узорчатых оконных стёклах. За ними кружатся снежинки, то гуще, то реже, глушат и открывают путь свету ночных фонарей…

Автомобиль потявкал гудком внизу. Гарри резко поднял голову и навострил уши. Нет, не нужно бояться. Папа и мама выходят из салона и идут к дверям дома. Виктор помахал им рукой. Затем опустил шторы, чтобы оранжевые сполохи уличных фонарей и шум не влезли в детскую. Присел на подоконник и устало посмотрел на детскую и кровать. У его мальчика своя комната, не хуже его собственной. И тут стоит их старенькая немецкая ёлочка, увитая гирляндой электрических лампочек «Вестингауз».

Их цветастые огоньки переливаются и скользят по стенам, шкафам, игрушкам, книгам, моделькам самолётов, глобусу и листьям комнатных цветов. Их маленький Саша устал после сочельника и спит, обняв подушку. Что ему снится? После праздника в школе, где он был храбрым пиратом, – может, дальние плавания и приключения… После представления в театре – старые и новые сказки, приставучие мелодии… Или, может, как нервничал, пока готовил подарки родителям, бабушкам и дедушкам? Виктор точно знал, что после игры в хоккей, катания на коньках и с горки до седьмого пота его Саша буквально валился с ног. Гарри в своём смешном комбинезончике начинал лаять и кусать его за ботинки: «Пошли домой!» А сейчас в изножье у него свернулся рыжим фырчащим батоном. Неохотно кладёт пёс свою голову на лапы и всё подслушивает. Охраняет.

Виктор проводит бережно широкой свой ладонью по сыновьей голове – мальчуган чуть морщит во сне нос. Небрежно чухает за пёсьим ухом – Гарри чуть-чуть ёрзает.

Аромат её духов заставляет обернуться. Лиза стоит и смотрит на них с нежностью. Мерцают в свете лампочек гирлянды её прекраснее зелёные глаза. Бликуют на шее ожерелье, обруч на лбу, серьги из-под завитых по моде роскошных волос. Едва шуршат её чудесное платье и кашемировая шаль. Неслышно она кивает мужу – пора идти встречать гостей. Неслышно обходит Виктор кровать, стараясь не наступить на что-нибудь, и выходит из комнаты. Не стоит беспокоить сон Детства после радостных хлопот. Не стоит упускать минуты, чтобы побыть с детьми. Лиза, кажется, хочет что-то сказать, да только поправляет его галстук-бабочку, лацкан смокинга и платок в кармашке. Берёт его руку. Осторожно они идут – к столу, в залитую светом нарядную гостиную, к родным и друзьям – встречать Новый год, каким бы он ни был, чего бы ни обещал.

Александр Ефимов

Ефимов Александр Владимирович родился в Москве в 1958 году. Окончил МВТУ им. Баумана и аспирантуру при вышеуказанном вузе. С 1982 года участвовал в этнографических экспедициях Лесногородского Клуба Друзей Игры. Является соавтором сборника «Игры Новгородской области».

Работал руководителем ракетомодельного кружка в п. Лесной городок; организовал в микрорайоне Москвы Крылатское клуб юных этнографов КДИ-КНТ «Клуб Друзей Игры – Клуб Народных Традиций»; занимался организацией игротеки в школе № 1130; организовал этнографические экспедиции в Рязанскую область, в том числе на родину К. Э. Циолковского – в с. Ижевское. По результатам экспедиций опубликован (в соавторстве с Е. А. Ефимовой и Б. В. Горбуновым) сборник «Игры Рязанской области», выполнен цикл работ по прикладному применению воздушных змеев и аэростатов (дирижаблей). В настоящее время ведётся совместная работа с рядом коллективов по изучению и возрождению забытых игр и праздников, а также по изучению влияния игры на развитие творческих способностей школьников.

Пишет стихи и рассказы с раннего детства. Печатался в местной газете микрорайона Крылатское и в институтском сборнике «Строфы ЦИАМ».