Журнал СовременникЪ № 13. Рождественский выпуск: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Лиза была дочерью известного тогда в России «солодовенного короля» Мартышкина.

Мартышками в Поволжье раньше называли шустрых и нахальных чаек, также стали называть и людей – посредников между крестьянами и купцами в закупках зерна. Крестьяне-мартышки селились на перекрёстках дорог, соединяющих деревни с городскими крупными базарами и мельницами, и перекупали зерно, собранное у соседей. Затем, с выгодой, доставляли его оптом пензенским купцам. Вот одним из таких поселений и была эрзянская деревенька, в которой прозвище «мартышки» стало фамилией.

Дед моей суженой занялся в этой деревне солодом. Он выращивал и скупал ячмень, проращивал его в солодовне и продавал. Дело оказалось прибыльным, и мордвин-старовер перебрался с тремя подросшими сыновьями в Пензу, принял православие и записался в купечество. По законам того времени, чтобы в полной мере пользоваться купеческими привилегиями (получать банковские кредиты, участвовать в общественном городском управлении и другое), надо было принадлежать к РПЦ, а православные купцы, независимо от этноса, у нас уже значились в документах как великорусы.

Мой дед тоже был мордвином, только относился к этносу мокша. В Пензу он перебрался в середине XIX века из города Спасска. В мордовских поселениях тех лет самые высокие места носили название «Вярьвиль», что так и переводится на русский язык, как «высокое место». Видимо, отсюда и пошла фамилия в нашем роду – Вярьвильские.

Отца с малолетства отдали в услужение к успешным пензенским купцам. Он бегал посыльным, подавал, убирал – в общем, работал мальчиком на побегушках. Однако врождённое трудолюбие и пытливый ум с возрастом сделали из него приказчика в магазине хозяина, а сметливость и смекалка – супругом хозяйки после смерти купца. Отец, в итоге, стал сначала тоже успешным купцом, а потом первым человеком в городе: Почётным гражданином, пензенским головой и ктитором Спасского кафедрального собора.

Поэтому, когда я заявил родителям, что хочу посвататься к купцам Мартышкиным, отец был только рад: «Что ж, трудолюбивое, успешное семейство. А раз из мордвы – нации, обладающей крепкой, цельной натурой, то у их дочери и здоровье должно быть хорошим, и воспитана должна быть в скромности». Не остановило нас даже то, что мы с Лизой, являлись свойственниками: моя сестра тоже была Мартышкиной, выйдя замуж за брата Лизиного отца. А такие браки противоречили церковным канонам. Но влияние моего отца в городе было столь велико, что выхлопотать разрешение на этот брак у местного епископа оказалось делом не очень сложным.

И вот в Рождество 1900 года я уже с большим волнением официально просил разрешения у родителей Лизы на вступление в брак с их дочерью. Весь этот праздник прошёл в поздравлениях нас, как жениха и невесты.

Семейный праздник. На Рождество и встречу но-вого,1911 года мы с Лизой и дочурками решили поехать к Мартышкиным в Санкт Петербург, где они теперь жили. Квартиры в центре столицы и у родителей Лизы с младшими братьями и сёстрами, и у семей её старших сестёр располагались в одном доме. На соседней улице находилось и головное предприятие торгового дома «Е. Ф. Мартышкина сыновья». Я хоть и не был сыном дедушки Лизы, но тоже теперь входил в число соучредителей. Семья Лизы уступила нам свой красивый особняк в Пензе.

Когда мы сошли с поезда, нас поразило, что в этот поздний утренний час над Петербургом было ещё ночное небо и на всех улицах горели фонари. Когда у нас в Пензе стояли уже сугробы, здесь снега почти не было и экипажи ездили на колёсах. Да и в квартире Мартышкиных, где нас встретили с домашним теплом, мы сели за щедро накрытый стол под освещение всех имевшихся у них люстр.

Встреча Рождества, как обычно, прошла в молениях, посещении храмов. Утром дети хвастались друг перед другом подарками и веселились под ёлкой, наряженной разноцветными конфетами, пряниками, позолоченными орехами, бумажными фигурками и мишурой. Зелёная, пахнущая зимним лесом красавица стояла посредине самой большой комнаты – зала, увенчанная Вифлеемской звездой – символом благой вести о рождении Спасителя.

На другой день за праздничный ужин мы садились, по традиции, под сказочную мелодию, которую на фортепьяно исполняла мама Лизы. Наша бабушка, как мы её теперь звали, происходила из петербургской дворянской семьи, поэтому была очень образованна, безукоризненно вела домашнее хозяйство и соответствующее воспитание дала своим 9 детям.

В те годы браки между дворянками и успешными купцами были не редкостью. Но разница между крестьянским и дворянским менталитетом всё же давала о себе знать. Довольно часто утончённые, не привыкшие к тяжёлому провинциальному быту дворянки не выдерживали ежегодных родов, антисанитарии, постоянных хозяйственных хлопот. И, несмотря на помощь многочисленной прислуги, которой тоже надо было умело управлять, рано уходили из жизни. Например, мой отец был женат трижды из-за смерти предыдущих жён. А было у меня 17 братьев и сестёр, не считая умерших в раннем детстве.

Ужин начался в 12 часов ночи. На каждый прибор молодые хозяева разложили красочные карточки с индивидуальными стихами и афоризмами. Мы зачитывали их вслух, обсуждали и много смеялись над тонко подмеченными особенностями характеров.

Стол, как обычно в такие праздники, ломился от обильного угощения, о котором позаботилась наша бабушка. Вспоминаю, что в центре стояло блюдо с разварным поросёнком со сметаной и было много-много разных закусок и сладостей.

После ужина мы решили устроить «вечер футуристов».

В эти годы появилось новое течение художников, поэтов и писателей, которые отвергали старых классиков и с большим нахальством выдавали самые несуразные картины и сочинения, мало кому понятные, с вновь выдуманными словами и неприличными выражениями, которые раньше можно было услышать только из уст пьяных оборванцев. Почему-то это считалось искусством будущего и называлось поэтому футуризмом[1].

Так вот и мы, ради развлечения и следуя моде, стали сочинять экспромтом всякую чепуху в стихах и разыгрывать сценки.

Каждый из нас оделся в придуманный им костюм, и мы стали играть в шарады, угадывая характер и привычки изображаемого таким образом персонажа. Помню, я изображал быстреца – бегающего и сшибающего всех с ног человека с ночным горшком, украшенным лентами. В комнате стоял несмолкающий хохот, а дедушка Мартышкин даже смеялся до слёз.

Пользуясь присутствием в столице, мы много гуляли по празднично украшенным улицам, посетили ряд музеев, сводили детей в цирк Чинизелли. Осуществил я и главную свою мечту: сходил с семьёй на оперу в Народный дом имени Николая II, построенный в Александровском парке.

Дело в том, что я тогда занимал пост заместителя городского головы и горел желанием воплотить идею постройки в Пензе Народного дома имени Александра II. Модные в те времена народные дома начали строить по всей стране после введения питейной монополии и создания попечительств о народной трезвости в конце 1890-х годов. Эти организации строили народные дома на средства частных лиц, обеспечивая «культурный досуг» низших слоёв России, отвлекая таким образом народ от злоупотребления спиртными напитками.

При Народном доме Николая II действовал театр, работала библиотека с читальным залом, столовая, вечерняя школа, лечебница для алкоголиков, кружки для взрослых и детей. Читались лекции по борьбе с пьянством, астрономии, естествознанию. Проводились богослужения и духовные беседы. Для развлечения детей и взрослых при Народном доме открыли первую в России детскую железную дорогу и американские горки.

Вид грандиозного здания из металла и стекла, с куполом, в стиле модерн нас всех просто заворожил. Мы прошли через турникет в огромный зал, в который через потолок видно было хмурое зимнее небо. Стены зала были расписаны изображениями карт Российской империи и планом Петербурга. Любители географии имели возможность их рассматривать, передвигаясь по веранде под куполом. Справа и слева от центрального – были расположены залы для концертов, народных чтений, театральных постановок и феерий.

Нашей целью был театр для 1500 зрителей, где давали в этот вечер оперу «Жизнь за царя». Места у нас были в партере, откуда мы прекрасно видели сцену. В антракте я повёл жену и дочек в буфеты. Выбранные пирожные и сладкую воду мы вкушали сидя за круглым столиком, покрытым белоснежной скатертью. Как мы потом узнали, скатерти были из тонкой японской бумаги, которая после смены сжигалась. Вокруг было чисто, светло и просторно. Поднимаясь по каменным лестницам и указывая на металлический каркас, я обратил внимание дочек, что здание так построено, что не может сгореть.

Вернувшись домой, мы долго и с восхищением делились с бабушкой впечатлениями от увиденного, а на другой день в утренних газетах с ужасом прочли о пожаре в этом Народном доме. Пожар начался ночью в одном из залов, где шла феерия со стрельбой в конце спектакля. Видимо, искра от стрельбы попала за кулисы и стала там тлеть. Когда все уже покинули театр, воспламенилась сначала декорация, потом сцена, а потом огонь перекинулся на всё здание.

Вот вам и метал с камнем! Несчастья буквально преследовали нашего последнего царя и всё, что было связано с его именем!

Первая мировая война. На Рождество 1916 года в офицерском собрании города Ровно была установлена ёлка и прошло несколько оживлённых танцевальных вечеров. Кроме нашего полка, в вечерах принимали участие и ряд близко стоящих с нами специальных воинских частей: артиллеристы, инженерные части, интенданты и земские организации, так называемые земгусары.

В один из дней длинной череды рождественско-новогодних праздников 1916 года к нам в полк приехал в качестве гостя генерал-адъютант Алексей Алексеевич Брусилов[2] со своей супругой.

В день их приезда наши солдаты и офицеры устраивали маскарад, очень интересно проходили различные соревнования. Особенно запомнились бои на бревне мешками с соломой. Я в этот день много фотографировал, но все военные фотографии пришлось уничтожить, в связи с небезызвестными событиями последующих лет.

Генерал, невысокого роста, в этот день был одет в скромный полушубок кавалерийского покроя, и только погоны указывали на его высокий придворный чин генерал-адъютанта. Полная, довольно симпатичная супруга в чёрной шубе тоже не старалась привлекать к себе особого внимания. Оба они были весело настроены и вместе с окружающими хохотали над причудами замаскированных солдат.

Уже к вечеру после маскарада высокопоставленные гости посетили наше офицерское собрание, где мы их угощали чаем и разными сладостями, приготовленными солдатами – поварами и кондитерами. С наступлением темноты гости под громкое наше «Ура!» отправились домой, а мы ещё долго, долго танцевали в собрании.

[1] От латинского futurum – будущее.

[2] Генерал-адъютант Алексей Алексеевич Брусилов (1853–1926). С 17 марта 1916 года – главнокомандующий армиями Юго-Западного фронта. В июне 1916 года провёл успешное наступление Юго-Западного фронта, применив при этом неизвестную ранее форму прорыва позиционного фронта, заключавшуюся в одновременном наступлении всех армий. Эта операция вошла в историю под названием Брусиловский прорыв. Летом 1916 года генерал отмечал, что победа Антанты гарантирована и война могла уже закончиться в августе 1917 года. Будучи Верховным главнокомандующим Русской армии (1917), генерал А. А. Брусилов во время Февральской революции поддержал смещение Николая II и приход к власти Временного правительства. С 1920 года – в Красной армии. Инициатор создания ударных батальонов (нового типа) и революционных частей русской армии. В 1923–1924 годах – главный инспектор кавалерии Рабоче-крестьянской Красной армии (РККА), с 1924 года состоял при Реввоенсовете для особо важных поручений.