Журнал СовременникЪ № 11. Спецвыпуск. 2023: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Учитель был очень-очень молодой, всего семнадцать лет. Это был жилистый, привыкший к деревенскому тяжёлому труду паренёк. Тогда было совсем мало образованных людей, и назначили его, окончившего всего семь классов, учить начальные классы. Учеников было чуть больше двадцати. Школа была открыта в доме зажиточного крестьянина, которого раскулачили и отправили в тюрьму. В те времена дома строились вместе с хлевом, чтобы лишний раз не бегать в лютый мороз, ухаживая за скотом. Да в лихие года разбойники могли увести скот, ограбить незаметно.

В дальнем углу деревянного приземистого дома стоял смазанный глиной камелёк, который освещал и грел в холодные дни. Там же готовили и еду в железных котелках. Так как в школе не было скота, в просторном хлеву стояли нары для детей, которые жили далеко от школы и не могли каждый день ходить из дома. В очень холодные дни почти все дети оставались ночевать здесь. Учитель ночевал здесь в отдельной комнате, и с ним детям было не так страшно.

Все дети любили и уважали своего молодого учителя, поэтому на уроках сидели тихо, лишь поскрипывали перья ручек или шуршали страницы книг. Они ходили с ним в ближайший лес готовить дрова для камелька, ставить силки для зайцев. Была у них старая-старая, вся побелевшая лошадка, на ней ездили за провизией и мальчишки возили дрова, лёд. Лёд растапливали, и была готова чистая вода для питья. В огромных берестяных вёдрах таял белый снег. Девочки мыли полы, рубашки мальчишек и свои платья в редкие погожие дни, готовили простую бесхитростную еду. Девочки ещё мяли шкурки зайцев и делали из них тёплые куллуку – что-то похожее на кожаные носки с мехом. Куллуку были очень тёплыми, и ноги детей не мёрзли от долгого сидения за столом. Все дети были одеты в летние торбаза, и эти меховые носки были очень кстати. Всему этому учил их учитель.

Осенью ходили в лес за спелой брусникой. Когда на озёрах стал крепнуть лёд, они ещё занимались рыболовством. Учитель сходил за неводом куда-то, и они смогли выловить карасей. Учитель иногда уезжал за провизией, родители и колхоз выделяли для них еду. Еды было мало, потому что была война. Ездил учитель иногда с детьми, чтобы они могли повидаться с родными.

Однажды, когда они ехали на санях от дальнего аласа, на дороге появился огромный волк. Дети испуганно притихли. Учитель попридержал захрипевшую кобылу одной рукой, а другой достал нож, который носил всегда с собой. Волк приготовился к прыжку, блеснул нож. Опомниться не успели, как окровавленный волк уже лежал в снегу, а учитель успокаивал лошадку. Из шкуры волка девочки сшили шапку для учителя и ещё для нескольких детей.

Еды становилось с каждым холодным днём всё меньше и меньше. И однажды учитель приехал с пустыми руками. Голодные, исхудавшие дети смотрели на него с надеждой. Он лёг на свои нары и уставился в потолок. Дети стояли вокруг и смотрели на него. Он посмотрел в их глаза, сел и поманил к себе двоих более крепких и старших мальчишек. Они оделись и вышли во двор…

Появилось мясо на каждый день. Так жили они и учились целый месяц. Никто к ним не приезжал, и никуда они не ездили. Наступала весна. В один из таких дней к ним приехали люди в тулупах и на санях. Они что-то искали, видимо, ничего не нашли, но забрали с собой избитого учителя без шапки… Шапку он передал Петьке для его сестры Майыс.

Дети остались одни; те, которые жили близко, разбрелись по своим домам, некоторых забрали родители. Остались лишь осиротевшие за войну дети… Они ждали своего учителя. Мальчик, который был всегда с учителем, принёс остатки мяса, шкуру лошади. Но и они кончились…

Другой мальчик, который ушёл со старшей сестрой, тосковал по своим оставленным друзьям и слышал, что все они умерли от голода и были похоронены там же. Он вырос и помнил о них, помнил своего первого учителя… Когда ему исполнилось пятьдесят лет, решил пойти в ту школу, где учился. Долго ли, коротко ли шёл он лесными тропами, но он приехал туда на коне. На коне железном – мотоцикле. Все говорили, что в доме призраки умерших детей, и никто не решался переночевать в нём.

Но он зашёл, дверь даже не скрипнула. Всё стояло как тогда: скамейки, столы, учительский стол, стул. На нём – колокольчик. Он постоял в задумчивости, сел на учительский стул и позвонил в колокольчик… Маленькие дети с красными звёздочками на груди сели перед ним и исчезли. Он повертел, рассматривая, колокольчик. Да, это тот самый. Потом подумал и пересел на скамеечку, надеясь увидеть учителя. Но он не появился, лишь лучи солнца освещали классную доску, которая была как новая, и на ней было написано «Первое сентября» и буква А. Он услышал сзади шорох и оглянулся.

Ему вновь показались детские лица, выглядывавшие из хлева, он даже узнал их. Они манили его вглубь жилища. Он встал и вошёл в хлев. Стояли так же нары, но в заднем углу их не было. На стене были прибиты какие-то серые тряпочки. Он потрогал одну и понял, что это октябрятские звёздочки, которые сделал для них учитель из картона и кумача. Он помнил и хранил свою. А под звёздочками были написаны имена двух девочек и двоих мальчиков. Над третьим мальчишеским именем не было звёздочки. Пётр понял: взрослые похоронили его вместе со звёздочкой во дворе – он видел там могильный крестик. Постоял и в проёме двери увидел фигуру мальчика и различил еле слышный шёпот: «Мы ждали своего учителя вместе и всегда должны быть вместе. Похорони меня с ними…»

Не выполнить последнее желание своего друга не посмел. Пётр вышел во двор и нашёл лопату, быстро перерыл могилку и перенёс маленькое тельце, завёрнутое в тряпицу, в хлев, похоронил рядом с другими Мишку. Оторвать звёздочку от полуистлевшей рубашки он не смог бы, но звёздочка сама оторвалась и выпала возле дверей. Он прибил откуда-то появившимся гвоздиком пятую звёздочку. Она сохранила свой красный цвет под землей, и казалось, что она горела и звала куда-то…

Пётр Иванович работал следователем и, применив старые связи, нашёл в архиве дело своего учителя. Он обвинялся в уничтожении вверенного ему школьного имущества в виде двадцатилетней кобылы по кличке Бээгэй (Карлик). На допросе учитель сказал, что кобылу задрали волки. А Пётр, Петя, знал, как дело было.

Они отвели Карлика далеко в лес по снегу, учитель завязал глаза лошади и сказал: «Дети, я не хочу убивать нашу лошадку, но надо. Вы и я голодны, нам нужно мясо, чтобы выжить. Я убью лошадь, и меня, наверное, отправят в тюрьму за несохранение школьного имущества. Но главное – вы останетесь живыми. Я хочу, чтобы вы встретили своих отцов и братьев с победой. Отвернитесь и стойте там». И мальчишки стояли за высокой толстой лиственницей и тихо плакали. Затем они услышали падение чего-то большого, грузного на снег и хрип лошади. Через некоторое время учитель позвал их. Они втроём сняли шкуру с лошади, при виде привычного мяса как-то повеселели. Учитель как-то собрал кровь с лошади в одно место. Они потом с девочками делали кровяную колбасу. Они весь день таскали тяжёлое мясо по снегу на еловых лапах. Ещё повесили в мешках на дерево…

Учитель был сослан в тюрьму, оттуда – в исправительный лагерь Н. и умер там. Ближе к осени Пётр Иванович решил поехать туда, чтобы как-то найти последнее пристанище учителя и поклониться его праху.

Он купил цветы в аэропорту и с удовольствием заметил, что многие тоже покупают. Но покупали в основном женщины и подростки. Приближалось Первое сентября. Сел в самолёт и заметил рядом седовласого мужчину, который тоже прижимал к себе букет. Пётр не привык знакомиться с чужими людьми просто так, обычно он задавал вопросы посторонним только по службе. Во время полёта он уснул и проснулся только после приземления.

Это была гористая местность, здесь добывали какую-то руду, необходимую для государства. Голубые горы… Все так говорят, но здесь они были серыми – да-да, серые горы, как и его грустные мысли. Кое-где росла трава и придавала живости этой безрадостной картине. Добраться до лагеря из аэропорта было нелегко, но он доехал туда. Ходил среди безымянных могил, почти сравнявшихся с землёй, пока не заметил на пригорке возле большой горы тёмный гранитный валун. Он решил идти туда, чтобы избавиться от мучивших его горестных мыслей по поводу того, что не смог найти могилу своего учителя. День был тёплый, ясный, с лёгким ветерком. Он положил цветы на валун и присел тут же. Опытный взгляд обнаружил, что камень вынут из-под земли и земля возле камня не грунтовая. Он понял, что это могила, причём к нему шла тропа, по которой часто ходили. И он встал с камня. К нему шёл седой мужчина, с которым он летел сюда. Они поздоровались. Пётр рассказал о цели своей поездки.

– Учитель, говорите… Здесь был один учитель. Это его могила. Это мы похоронили его здесь. Между прочим, он был похож на вас. Он был молодой совсем, мальчишка. Мы тоже были молоды, но безграмотны по разным обстоятельствам, в общем – казанские сироты, воришки мелкие… А он учил нас писать и читать… в тюрьме, в этом дьявольском лагере. Нас били, калечили, надрывали на работе. А он нас учил, учил не просто так… Учил людьми быть при любых обстоятельствах. И мы, выйдя отсюда, встали на ноги, как он мечтал. А вы откуда?

– Из Якутии, село Арылах…

– Да, он был оттуда. Он даже пел часто Арылах. Видно, тосковал по родине… Вспоминал своих учеников, часто Мишку и Петьку.

– Петька – это я. Мишка умер тогда.

– Жаль. А то бы встретились… Почти все мы стали учителями, как и он, а вы?

– Я следователем был. Вот вышел на пенсию и решил найти последнее пристанище учителя.

– Да… Настоящие учителя – это настоящие люди, люди с большой буквы. Для нас примером всегда был и будет он, наш учитель. Здесь мы не озлобились, мы просто научились прощать… Он был таким… Безобидный человек… Его тоже часто били, били нещадно, до потери сознания… Но после того, как мы смогли донести письмо высокому начальству, здесь сменили руководство лагеря, и новые начальники уважали его, хотя это были бывшие фронтовики. И это они разрешили похоронить его здесь. У него что-то было с желудком, умер как-то быстро.

– Мы голодали, но он ещё хуже… Он отдавал нам своё последнее… Тощий был, но жилистый. Часто пил чай, но не ел… Видимо, это и сказалось… Но боюсь, что побои сделали своё недоброе дело… Мы его долго ждали, думали, его отпустят, он был хороший, добрый человек…

– Да, его дело было пересмотрено. Через месяц его должны были отпустить… Но, видимо, судьба такая… Он так хотел поехать домой, в Арылах… К нему не приходило ни одно письмо, как и нам… Но он писал. То Петьке, то Мишке, то кому-то. Никто не ответил.

– Мы не получали письма, странно.

– Ничего странного, цензура, наверное, постаралась. Ещё он писал любимой девушке Маис… Он нам много рассказывал о ней. Это был идеал земной женщины для нас. Я до сих пор представляю её чёрные косы, карие глаза, белое личико… Странно, но таких большинство из нас и выбрало в жёны.

Они ни разу не целовались, просто держались за руки. Но он и она понимали друг друга без слов. Он говорил, что она будет ждать его до конца своей жизни. Учитель был уверен в этом.

– Маис, Маис… Да, как я не догадался сразу, – это моя старшая сестра Мария. Так на якутский лад зовут некоторых. Майыс – так будет правильно – училась в школе вместе с ним, стала учительницей, не вышла замуж. Так и жила одна около того места, где мы учились… Да, это она… Точно… Я видел у неё его портрет и шапку.