Перестрелки стали отчаяннее, люди в масках вели себя ожесточеннее, будто бы мстя за вышедший из-под их контроля бунт. Те новобранцы, которые присоединялись к группе, в большинстве своем (за исключением синих и красных) не могли даже перезарядить автомат. Однако побывавшие в боях заключенные набрались опыта, стали лучше целиться, прикрывать друг друга. Рабочих было мало, но они научились действовать слаженно, в противоположность прущему потоку людей в масках.
Красный сектор (знак автомата со вспышкой) оказался самым необычным. За железными дверьми находился полутемный красно-черный зал, поделенный на две части. Одну часть цеха от другой отделяла стена с вырезами прямоугольников. С правой стороны от проемов находились помятые столы, в левой стороне висели расстрелянные рисунки человеческих тел. К поверхности каждого стола был прикреплен держатель, который, видимо, предназначался для автомата. По отдельности каждый стол заключался в прозрачные обшарпанные стенки, и таким образом получались загоны. На стенах висели плакаты с инструкциями, как заряжать магазин, как перезаряжаться, как и куда лучше целиться.
Двери столовой в этом секторе были не заперты. Переглянувшись, рабочие подняли автоматы, медленно зашли внутрь.
Никого не было. На полу лежали раздавленные яблоки. В тишине только ноги заключенных шаркали по кафелю. Впереди шел знакомый N. пожилой рабочий, он на ходу достал из-за пазухи несколько колб, собираясь заложить их под третье окно. Вдруг заслонку резко выбили, из проема выпрыгнули люди в масках. Рабочего со взрывчаткой расстреляли в упор.
Желтая ткань со спины за секунды пропиталась десятком густых подтеков, которые слились в одну кровавую мякоть. Окровавленное тело рухнуло на пол.
Закричав, рабочие стали отступать. N. рванул в сторону дверей, оказался в узком коридоре, но и оттуда заключенные, толкаясь, бежали ему навстречу. Со стороны цеха тоже слышались выстрелы.
Деваться было некуда, их зажали с обеих сторон. Краем глаза N. увидел копошащихся у стены рабочих. Они били прикладами по решетке вентиляции, пытаясь сбить ее заслонку.
Один из рабочих проскочил мимо N., навалился всем весом на дверь столовой, где еще шла пальба.
– NЭМ!
N. повернулся.
– NOM, NЭМ! NAMОNH! – кричал он, еле сдерживая удары в дверь рвущихся наружу.
Пока они помогали удерживать проход, рабочие оторвали решетку и, оставив оружие, по одному начали быстро залезать в вентиляцию. N. рванул к трубе и успел в ней исчезнуть в тот самый момент, как услышал оборвавшийся крик товарища.
Несколько секунд падения, жесткий удар, резкая боль в спине. N. с трудом открыл глаза, перекатился в сторону. Кто-то помог ему встать на ноги и оглядеться.
Они находились в огромном помещении, под завязку набитом рабочими в цветных формах, – были даже знакомые лица в серых робах. Заключенные испуганно жались к стенкам, стараясь держаться от внезапных гостей подальше.
Присмотревшись, N. заметил, что у рабочих за спиной были туго стянуты руки – их кисти обхватывались эластичными жгутами. Кто-то из товарищей N. попробовал подойти к ним и помочь, но те, испугавшись, кинулись убегать.
В конце зала N. приметил двойные двери. Не теряя времени, он бросился прямо к ним, расталкивая преграждающих ему путь. Он начал что есть силы трясти ручки, но двери не поддавались. Заперто.
Внезапно его осенило. N. вытряхнул сумку с патронами, раскопал несколько колб и зажигалку. Узнав взрывчатку, стоящие неподалеку заключенные в желтых робах энергично замычали. N. просунул в широкие дужки дверей одну колбу, под дверь положил остальные, поджег фитили и бросился прочь. Через несколько секунд прогремел взрыв.
Звуки исчезли. Будто замедлив время, он увидел распускающееся бурое облако, подхваченные взрывом оторванные руки и ноги, искаженные застывшие лица. И полнейшая тишина вокруг. Не осознавая больше себя, N. в каком-то порыве направился прямо в оседающую пыль, изнутри которой исходило яркое свечение.
Сначала он просто шел к нему, оступаясь, но не падая, затем ускорил шаг и, не выдержав, зажмурился, побежал. Сияющее облако вобрало N. в свои мягкие объятия, погрузило вглубь себя и так же легко выпустило. Он открыл глаза.
Местность вокруг выглядела как во сне – яркие цвета, бескрайнее пространство, обдувающий лицо ветер. Насколько хватало глаз, далеко вперед уходили ряды рыжих деревьев. Справа на горизонте виднелась огромная площадка со строительными лесами и гигантским белым Патроном.
N. задрал голову. Он никогда в жизни не видел неба, голубого, прозрачного, как вода, которую он пил из кружки, только здесь еще чище, свежее. И ощущение легких, воздушных мазков передавалось N. – от вида мягких, пушистых облаков горло приятно сжалось.
Повернувшись, N. обомлел. Позади него возвышался огромный каменный замок, из которого он только что вышел. Толстые высокие стены грозились в любой момент обрушиться, захоронив N. под собой. Разноцветные зубчатые башни зеленого, желтого, синего, красного и серого цвета словно норовили откусить куски от неба. За замком плескалось и шумело еще одно небо, только жидкое, бескрайнее, будто разлитое. Ему не верилось, что он провел всю свою жизнь в каменном лабиринте. Без этого.
Вдруг он почувствовал, что может слышать. Пробки в ушах понемногу начали рассасываться. Вдалеке N. услышал захлебывающийся кашель. Из облака пыли выросла фигура рабочего в зеленой робе, за ним появился синий. Заключенные будто создавались в проходе один за другим, оглядывались, и, замечая N., устремлялись к нему.
Откуда-то из-за замка выбежали очереди черных вооруженных фигур. N. бросился бежать. Позади вновь застрекотали автоматы.
От начала лесополосы его отделяли несколько сотен метров, он бежал, хватая ртом воздух. Оглянувшись, N. увидел, как падают подстреленные рабочие, как корчатся со связанными за спиной руками.
Когда до первых деревьев оставалось не более нескольких десятков метров, внезапно раздался такой оглушительный рев, что N., схватившись за голову, застыл на месте. Гул трубы сотрясал под ногами землю, разрывал изнутри грудную клетку. Замерли и фигуры людей в масках, и сбежавшие заключенные. Все взгляды оказались прикованы к замку.
Между зубчатыми башнями начала медленно подниматься платформа. Со скрежетом выдвигался ромбовидный черный стержень, пока не превысил высоту башен. Наверху замельтешили какие-то тени, которые сбросили с краев свитки, развернувшиеся в полете до огромных черных простыней. Гибкие экраны, по которым в цехах передавали ролики.
На площадку поднялась особо крупная, величественная фигура. Экраны вспыхнули, крупно высветилось лицо – в черной сверкающей фуражке, с крепким прямоугольным подбородком, черным, непроницаемым взглядом. N. узнал его – Marshal. Тот самый, что время от времени появлялся на мониторах.
Высоко подняв голову, Marshal посмотрел вниз. Его широкие плечи, выпрямленная спина, спрятанные за спиной руки – все в нем вызывало священный трепет и обожание. N. стоял на месте, раскрыв рот.
Marshal прокашлялся. Его хриплый кашель походил на стрекот автоматов. Глубоко набрав воздуха, он затянул: