Журнал «Юность» №03/2024: читать начало книги онлайн

– Почему без предупреждения? Мог быть не один.

Ну конечно, повалили в твою коммуналку женщины. Завидный преподаватель истории. Весь универ придет на внеклассные занятия. «Таня, не ерничай, не твое уже сокровище. Пришла, забрала, уходи!» – скомандовала я над собой.

– Да, прости, телефон разрядился. Я за вещами.

Собрал же?

– И до дома твоего нового довез, передал твоему дворецкому.

Холод из глаз.

К этому моменту мне надоедает стоять на пороге, и я без приглашения протискиваюсь между дверным проемом и им, замершим в дверях. А он продолжает:

– Сейчас принесу. Тебе диван твой завернуть тоже?

– Да не, в кармане унесу.

Оба улыбаемся легонько, лицом в пол, чтобы не растопить льды. Нападаю первой:

– Хотя оставь себе. Ты его уже промял за годы безделья.

Бдыщ! Моральный хук по переносице, чтобы одновременно и слезы, и искры из глаз.

– Язва ты, Таня, хочется диваном тебе этим по щекам надавать.

Ой-ой. Юморист-трепач. Продолжаю ерничать:

– Ну хоть уважительная причина будет для расставания – избивал.

Соревнуемся в остроумии. Засмеешься вслух – проиграл.

У нас общего имущества нет, только совместно нажитые шутки. И они все время возвращают в те моменты, когда нам казалось, что мир согнется под нашим напором, падет, расступится. А самый влиятельный на нем возьмет нас на ладонь, пронесет к вершине, к вечному счастью. Потому что такие, как мы, влюбленные, безумные, – его любимцы и баловни.

Где-то между ребрами застряли стопочки планов на жизнь: непостроенный дом, нерожденные дети. А вот ему вручают докторскую, и я в первом ряду: сережки новые, прическа от парикмахера, стрелки от соседки – у нее рука не дрожит. Сижу-горжусь: мой, не зря восемь лет верила! Планы ревут, ножками стучат, ногтями нестрижеными изнутри царапают: «А как же мы, куда нас? Исполняй!» Ну-ка, цыц! Похороню в этом паркете! Ни любви, ни тоски, ни жалости!

– Идея! Давай инсценируем твою смерть в автокатастрофе! И тогда я безутешная вдова и благородный повод для расставания. Буду ходить в черной вуали и плакать на плечах у твоих друзей.

– Трусишь признаться, что сама от меня ушла?

– Ага. Тем более к другому.

– Ну так и скажи: за восемь лет убедил меня в своей абсолютной безнадежности. Боюсь от него таких же неудачников рожать. Нашла генетику получше.

– Цинично как-то. Меня твоя тетя Рая тряпкой отмутузит. Для нее из более-менее уважительных причин расставания только смерть. Но я пока пас.

– Ну давай я и правда разобьюсь! Лишь бы о тебе плохо не думали.

– На чем разобьешься? На санках?

Снова одновременно улыбаемся в пол.

Выходит из комнаты. На полосатой стене оживают портреты его бабушки и дедушки: первая задирает высокомерно лицо, второй сурово скучивает брови.

– Генриетта Ильинична, ну не смогла я в горе и радости! Детей наших мы бы тоже обещаниями кормили? Вы все равно до внуков не дожили, какая вам разница!

Аскольд Аркадьевич тоже ждет оправданий. Оба сговорились будто. Хотя их же порода. Интеллигенты-бессребреники. Они хоть коммуналку нажили. А этот…

– А вы чего нахмурились? Не научили внука мешки ворочать! Диссертацию вон семь лет пишет. Это я на вас злюсь, понятно!