Журнал «Юность» №06/2025: читать начало книги онлайн

– Я вообще-то не курю. – сопротивляюсь я.

А Крисс – не из тех, кто уговаривает.

Мы идем по набережной, держа друг друга под руки, чтобы не поскользнуться на глянце мартовского льда. Бледно-желтые волосы Крисс пропускают сквозь себя лучи заходящего и такого же бледного солнца.

– А чего ты в кофте вышла? Они же просили раздеться.

– Да я подмышки не побрила.

– А-а-а, – протягивает Крисс и пускает по ветру очередную струю табачного дыма, – ну, сказала бы, что ты феминистка. Они сейчас в моде.

– Так я феминистка. Может быть, потому и не захотела перед ними раздеваться.

На самом деле я не знаю, отчего я тогда не разделась. Как будто бы из принципа. Но мне было шестнадцать, вряд ли к тому времени я уже успела сформировать какие-никакие принципы. Скорее всего, я просто стеснялась.

– А-а-а… ну, тогда тебе не моделью надо быть.

– А кем?

– Стендапершей. И шутить со сцены про мужчин. Полностью одетой!

– Почему про мужчин?

– Ну, они же шутят про то, какие женщины тупые. И зарабатывают на этом неплохие деньги!

– А мне надо шутить про то, какие мужчины тупые?

– Да не, не обязательно. Можешь пошутить про то, какие они небритые и волосатые.

– Так я сама небритая и волосатая.

– Ага. Как и мужчины, которые шутят про тупых женщин, сами тупые.

Я задумалась. Про таких, как Крисс, моя мама обычно говорит «она прохавала эту жизнь». Но мамы рядом нет. Есть только Крисс. А она, как модель, вряд ли оценит метафору, основанную на поглощении чего бы то ни было, пускай даже и жизни.

– Так ведь никто же не поймет панча, если я не покажу им подмышки.

– Ага. Но ты будешь зарабатывать не на том, что тебя понимают. А на том, что ты понимаешь большинство.

– Это большинство… думаешь, оно бы меня не поняло?

– Ну, большинство женщин бреют подмышки.

– А он меня спрашивает: «Why the long face, Stasya? Ты рекламируешь puhovichyok!» Пуховичок для вайлдберрис! Ну! «Покажи, как ты счастлива носить этот puhovichyok!»

И мы, трое девчонок в пышных платьях, разражаемся неестественным смехом. Stasya делает вид, что шепчет на ушко Annie зубодробительную шутку. Annie хохочет, прикрывая ладошкой с наманикюренными ноготками новые виниры. Я наклоняюсь к ним с самым что ни на есть поддельным интересом.

– И я думаю, – продолжает Stasya, – что значит «почему длинное лицо»? Ну если оно у меня от природы такое?

Взрыв хохота.

– Типа как у Собчак? Лошадиное?

Смех! Смех! Смех! Три открытых рта!

– Ага! Мне скаут потом объяснила, что long face значит «грустное лицо». Типа, когда ты грустишь, оно у тебя вытягивается.

Как же нам весело от чужой печали!