Журнал «Юность» №06/2025: читать начало книги онлайн

В конце апреля Ленка заявилась в школу с перевязанной кистью.

– Порезалась? – спрашиваю сочувственно.

– Лучше! – Глаза блестят.

Ленка размотала повязку. На тыльной стороне кисти пунцовела угловатая «М».

– Иголкой выбила. В честь Макса. – Ленку распирало от гордости.

Я знала Макса из третьего подъезда – с ним Ленка уже дважды целовалась на лестничной площадке. А еще с Серым из первого, но это несерьезно. По крайней мере, так утверждала Ленка.

– А тебе слабо́?

Мне – не слабо́. Я купила в промтоварном синюю тушь – все ж по-серьезному! – обмакнула в нее иглу и выцарапала на запястье заветный вензель. Получилось не очень ровно, зато навеки вместе. Духом и телом.

Ночью, пока я спала, мама увидела перетянутую бинтом руку. Разбудив меня, потребовала снять повязку. Сколько я ни увиливала, мама была непреклонна. То, что позже назовут боди-артом, обернулось скандалом.

– Кто такой «С»? Зачем ты это сделала?

Я молчала. Как объяснить то, что не поддается разумному объяснению? Коллективное бессознательное затаилось нашкодившим зверьком.

– С этой наколкой ты… ты… как воровка в законе! Такая же меченая! – В гневе мама не выбирала слова. – Что скажут в школе?! Была отличницей – стала зэчкой?

Меченой мне быть не хотелось – хотелось быть любимой. Слово «зэчка» показалось незнакомым, но уточнять я не стала – явно что-то за гранью.

– Чтобы завтра я этого не видела!

Как от «этого» избавиться, она не уточнила. Остаток ночи я проревела, уткнувшись в подушку. А под утро достала из шкафа утюг, включила в розетку и приложила его треугольным носом к запястью – туда, где синел буквенный полумесяц. Всего на секунду. Запах паленых волосков. И боль, такая острая боль! Смотрела, как краснеет, скукоживаясь шагренью, кожа. Завыла от боли и обиды – слез уже не было. Сорвала с пальца колечко, выскочила во двор и, размахнувшись посильнее, швырнула его за калитку – с глаз долой, из сердца вон. Постояла на утреннем холоде, прислушиваясь к пронзительным голосам синиц, к тарахтенью сонных машин. Спохватилась, выбежала за калитку, искала колечко в траве, но так и не нашла. Опустошенная, присела на бетонные ступеньки, обхватила руками колени и зарыдала – горько, надсадно.

Из-за двери выглянула мама. Увидела свежий шрам, слезы, размазанные по щекам, и все поняла.

– Чем? Чем выводила?

– У-у-утюгом.

– Можно ж было прикрыть. Часиками. Сумасшедшая!

Мама обхватила мою голову и прижала к груди:

– Дурочка ты моя, дурочка! Прости… Что ж мы себя так не любим?! Умные, красивые, талантливые. Будет и на нашей улице счастье. Еще не раз. Еще двести раз. Двести тысяч раз!

Долго сидели, обнявшись, раскачиваясь из стороны в сторону, – оплакивали свои дурацкие любови. А за калиткой просыпался город, кряхтели троллейбусы, пронося чужие жизни мимо, по неведомым маршрутам. Под белоснежным конфетти из вишневых лепестков невестилась земля.

Мама была права, спору нет. Были в моей жизни другие колечки. Пластмассовые – за ними мы катались в Друскининкай на излете Советского Союза. Серебряные, купленные на первую учительскую зарплату. Золотые, подаренные мужем. Были и романтические признания: и шепот, и робкое дыхание, и трели соловья – все было. Но эта первая – глупая, безумная – влюбленность выброшенным колечком жжется на безымянном пальце, треугольным шрамом бугрится на левом запястье.

Марина Хорт

Родилась в 1975 году. После школы окончила социологический факультет МГУ.

По специальности работала недолго. Вышла замуж. Появились три дочери. Воспитывать дочерей и работать одновременно оказалось сложной задачей. Удавалось выкраивать время для обучения разным специальностям. Всегда любила делать что-то руками. Родился интерес к реставрации винтажной мебели. Освоила курс по реставрации дерева в Академии русского ремесла и дарю вторую жизнь мебели, выброшенной прежними владельцами.

Люблю кино, литературу, живопись, музыку. В юности писала стихи. Творчество для меня – источник энергии.

Если удается создать что-то, что радует моих близких, у меня вырастают крылья и жизнь превращается в приятный полет.

Юлька