Меня заносило теченье.
И винт под кормою вращался гребной,
Я видел: всё ближе темнел он…
И тут меня к борту швырнуло волной!
И взвыл я, зеленый на белом.
Схватившись рукою за мокрый канат,
Я буркнул обидчиво: «Ишь ты,
Всё шуточки шутишь… А впрочем, я рад,
Что вновь надо мною трунишь ты.
Ведь в семьдесят лет от гребного винта
Погибнуть средь Красного моря —
Не так уж и плохо. Не смерть, а мечта!»
И море молчало, не споря.
Забрался на борт я, и снова года
Поплыли, томя скукотою…
Быть может, слегка перегнул я тогда,
Назвав эту гибель мечтою?
А впрочем, и ныне всё кажется мне,
Что нет тут особого горя —
Под белою яхтой в зеленой волне
Погибнуть средь Красного моря.
Созерцание вечернего самолёта
Ты летишь высоко и мигаешь огнями,
Свой рокочущий гром обгоняя в пути…
Что-то общее, видимо, есть между нами,
Хоть металла во мне днем с огнем не найти.
Я как ты – высоко. Я огнями мигаю,
Чтобы с разных сторон меня видели тут
Все, кто в дальнюю даль по небесному краю
Громогласно летят, выверяя маршрут.