Российский колокол № 4 (48) 2024: читать начало книги онлайн

– Хамка, – теряет лицо очкарик.

– Бездарь…

Обстановка вскоре накаляется до того, что возле читателя возникает свалка. Кажется, достаточно небольшой искры – и прольётся первая кровь. Писатели с поэтами, лихо пихая друг друга в бока, простирают к читателю руки с зажатыми в них потрёпанными свитками. Тот едва успевает уворачиваться.

– Постойте, – умоляет он. – Я при всём желании не смогу зараз прочитать вас всех. Ну хорошо, хорошо. Давайте хотя бы в порядке очереди. Организуйтесь как-нибудь между собой.

Наконец по рядам пускают обрывок листа ученической тетради, куда желающие быть прочитанными торопливо заносят свои фамилии.

Творческая встреча между тем продолжается. Читатель едва успевает отвечать на никак не иссякающие вопросы.

– Что вас побудило стать читателем?

– Избыток свободного времени в первую очередь, а ещё нереализованная страсть к знаниям. Я работаю инженером в НИИ.

– Не поделитесь, какие у вас ближайшие творческие, простите, читательские планы?

– Вечером за чашечкой кофе думаю полистать Прилепина.

– А завтра?

– Завтра санитарный день, только газеты и личная переписка.

– Личная переписка? – доносится откуда-то из рядов елейный голос. Через мгновенье перед читателем, просочившись сквозь лес рук, возникает источник звука – похожий на кота мужик с огненными, как золотое руно, кудрями. Лицо его словно искупали в сливочном масле. Ладони прижаты к груди.

– Переписка – это так интригующе. Может, почитаете нам что-нибудь из своего?

– Из эсэмэсок, что ли? – переспрашивает читатель, недоумённо морща лоб.

– Не слушайте его, – раздаются возмущённые голоса в толпе. – А ты помолчал бы уже, убогий. Брысь.

Но рыжий делает вид, что не слышит.

– Именно. Эсэмэски – это в некотором смысле тоже эпистолярный жанр. Концентрированная жизнь, реализм в высшем проявлении. Как поклонникам нам было бы крайне интересно познать масштаб, так сказать, вашей личности, увидеть в вас незамутнённый источник животворящего слова.

Лоб читателя разглаживается, взгляд затуманивается.

– Вы действительно так думаете? Про жанр.

– Уверен. Так же как и в том, что вы в нём классик. И я первый с великим удовольствием вас прочту, а потом, глядишь, и вы меня почитаете. Тоже первым. Ну так как, по рукам?

– Даже не знаю. – На лице читателя отражается борьба противоречий. Оно выражает то смущение, то тщеславие, то растерянность, то азарт. Наконец на нём прочно обосновываются тщеславие и азарт.

– Но раз вы так настаиваете, то вот вам кое-что из свежей переписки. – Читатель выбирает в телефоне своё последнее СМС.

«Маша, зарплату опять задерживают. Буду разбираться. Уточни на всякий случай, что у мамы на ужин?»

– Бесподобно! – вырывается у рыжего.

– Серьёзно? – розовеет читатель.

– Спрашиваете. Но если хотите, чтобы было совершенно, то неплохо было б пару эпитетов добавить. А ещё я бы усилил драматическую составляющую. Вот так как-то: «Дорогая Маша, у нас на работе опять революционная ситуация. Низы не могут видеть, как верхи на них класть с прибором хотели. Паразиты! Иду на баррикады, бороться за наше с тобой светлое будущее. Если вдруг что, то пусть тёща знает, как я ценил её вареники со сметаной». А в целом – да, в целом – шедевр.

– Тогда у меня на ваш суд есть ещё одна вещица из раннего, – читатель начинает лихорадочно ковыряться в телефоне. – Впрочем, погодите, я уже и сам вижу несколько огрехов.

– Это всё, конечно, здорово, но, помнится, вы обещали меня почитать, – растерянно тычет рыжий в невесть откуда взявшуюся в его руках брошюру.

– Обязательно почитаю, потом… на той неделе…